Сталин Иосиф Виссариаонович
Цитаты, афоризмы, изречения - Россия


Цитаты, высказывания, изречение, афоризмы
великого вождя всех времен и народов -

Иосифа Виссарионовича Сталина





Когда я умру, на мою могилу нанесут много мусора, но ветер
времени безжалостно сметет его


 
Моя жизнь - безжалостная, как зверь.
 
Не важно, как проголосовали, - важно, как подсчитали.
 
Колонии - это ахиллесова пята империализма.
 
Жить стало лучше, жить стало веселее!
 
Здоровое недоверие - хорошая основа для совместной работы
 
Месть - это блюдо, которое нужно подавать холодным.
 
Надо быть очень смелым человеком, чтобы быть трусом в Красной
Армии.
 
Кадры решают все
 
Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни
одного вершка своей земли не отдадим никому.
 
Наша цель постоянно увеличивать число советских республик.
 
Мы, большевики, в чудеса не верим.
 
Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской
революции.
 
У нас нет пленных, у нас есть только предатели.
 
Не кичливость, а скромность украшает большевика.
 
Здоровое недоверие - хорошая основа для совместной работы.
 
Работать надо, а не митинговать.
 
Болтунам не место на оперативной работе.
 
Что нашим врагам нравится, то нам вредно.
 
Провокация - испытанное средство контрреволюции.
 
Кричать о земле и о крестьянах легче, чем на деле передать
землю крестьянам.
 
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.
 
У чекиста есть только два пути - на выдвижение или в тюрьму.
 
Если театр начинается с вешалки, то за такие пьесы нужно
вешать.
 
Нужно быть очень смелым человеком, чтобы быть трусом в
Советской Армии.
 
Одним страхом нельзя удержать власть. Ложь оказалась не
менее необходимой.
 
Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять
трудящиеся, большевики.
 
Удержание власти на другой день революции не менее важно чем
взятие власти.
 
Конечно, критика нужна и обязательна, но при одном условии:
если она не бесплодна.
 
Пора сказать решительно и бесповоротно, что с врагами нужно
биться, а не соглашаться.
 
Товарищи торопятся с вопросом об организации власти. Но ведь
власти-то у вас нет еще.
 
 
Кино есть величайшее средство массовой агитации. Задача -
взять это дело в свои руки.
 
Правильное в одной исторической обстановке может оказаться
неправильным в другой исторической обстановке.
 
Может быть, так и нужно, чтобы старые товарищи так легко и
так просто опускались в могилу.
 
Всему свое время и место, и то, что завтра становится
реакционным, сегодня может быть революционным.
 
Нельзя проводить две дисциплины: одну для рабочих, а другую
- для вельмож. Дисциплина должна быть одна.
 
Нет сомнения, что организовать можно то, что имеешь, нельзя
организовывать власть, которой владеют другие.
 
Отмирание государства придет не через ослабление
государственной власти, а через ее максимальное усиление.
 
От самого последнего пролетария, товарищи, до великого вождя
всего лишь один шаг. И это есть шаг к коммунизму.
 
Я считаю, что совершенно неважно, кто и как будет в партии
голосовать; но вот что чрезвычайно важно, это кто и как будет считать голоса.
 
Капиталисты - не пустые болтуны. Они люди дела. Они знают,
что коренной вопрос революции и контрреволюции - это вопрос о власти.
 
В Думе господствует либеральная буржуазия, а эта буржуазия
вступает в союз с правительством и порывает с рабочими и крестьянами. Отсюда —
слабость Думы.



«Надо различать критику деловую и критику, имеющую целью вести пропаганду против советского строя. Есть у нас, например, группа писателей, которые не согласны с нашей национальной политикой, с национальным равноправием. Они хотели бы покритиковать нашу национальную политику. Можно раз покритиковать. Но их цель не критика, а пропаганда против нашей политики равноправия наций. Мы не можем допустить пропаганду натравливания одной части населения на другую, одной нации на другую. Мы не можем допустить, чтобы постоянно напоминали, что русские были когда-то господствующей нацией.


Есть группа литераторов, которая не хочет, чтобы мы вели борьбу против фашистских элементов, а такие элементы у нас имеются. Дать право пропаганды за фашизм, против социализма – нецелесообразно. Если элиминировать попытки пропаганды против политики советской власти, пропаганды фашизма и шовинизма, то писатель у нас пользуется самой широкой свободой, более широкой, чем где бы то ни было.


Критику деловую, которая вскрывает недостатки в целях их устранения, мы приветствуем. Мы, руководители, сами проводим и предоставляем самую широкую возможность любой такой критики всем писателям. Но критика, которая хочет опрокинуть советский строй, не встречает у нас сочувствия. Есть у нас такой грех…»

 

 

Я хотел бы не оправдать – оправдать нельзя, а по-человечески объяснить, откуда такой безудержный, доходящий до приторности восторг вокруг моей персоны. Видимо, у нас в стране удалось разрешить большую задачу, за которую поколения людей бились целые века – бабувисты, гебертисты, всякие секты французских, английских, германских революционеров. Видимо, разрешение этой задачи (ее лелеяли рабочие и крестьянские массы): освобождение от эксплуатации вызывает огромнейший восторг. Слишком люди рады, что удалось освободиться от эксплуатации. Буквально не знают, куда девать свою радость.


Очень большое дело – освобождение от эксплуатации, и массы это празднуют по-своему. Все это приписывают мне – это, конечно, неверно, что может сделать один человек? Во мне они видят собирательное понятие и разводят вокруг меня костер восторгов телячьих.


Народ у нас еще отстает по части общей культурности, поэтому выражение восторга получается такое. Законом, запретом нельзя тут что-либо сделать. Можно попасть в смешное положение. А то, что некоторых людей за границей это огорчает – тут ничего не поделаешь. Культура сразу не достигается. Мы много в этой области делаем: построили, например, за одни только 1935 и 1936 годы в городах свыше двух тыс. новых школ. Всеми мерами стараемся поднять культурность, Но результаты скажутся через 5–6 лет. Культурный подъем идет медленно. Восторги растут бурно и некрасиво.


Я имел в виду широкие массы, а не бюрократов из различных учреждений. Что касается бюрократов, то о них нельзя сказать, что у них нет вкуса. Они боятся, если не будет бюста Сталина, то их либо газета, либо начальник обругает, либо посетитель удивится. Это область карьеризма, своеобразная форма «самозащиты» бюрократов: чтобы не трогали, надо бюст Сталина выставить.


Ко всякой партии, которая побеждает, примазываются чуждые элементы, карьеристы. Они стараются защитить себя по принципу мимикрии – бюсты выставляют, лозунги пишут, в которые сами не верят…»

 

 

«У нас не просто демократия, перенесенная из буржуазных стран. У нас демократия необычная, у нас есть добавка – слово «социалистическая» демократия. Это другое. Без этой добавки путаница будет. С этой добавкой понять можно. Вместе с тем мы не хотим отказываться от слова демократия, потому что мы в известном смысле являемся учениками, продолжателями европейских демократов, такими учениками, которые доказали недостаточность и уродливость формальной демократии и превратили формальную демократию в социалистическую демократию. Мы не хотим скрывать этот исторический факт.


Кроме того, мы не хотим отказываться от слова демократия еще и потому, что сейчас в капиталистическом мире разгорается борьба за остатки демократии против фашизма. В этих условиях мы не хотим отказываться от слова демократия, мы объединяем наш фронт борьбы с фронтом борьбы рабочих, крестьян, интеллигенции против фашизма за демократию. Сохраняя слово «демократия», мы протягиваем им руку и говорим им, что после победы над фашизмом и укрепления формальной демократии придется еще бороться за высшую форму демократии, за социалистическую демократию.


Что касается критиков, то им надо сказать, что демократия придумана не для маленьких групп литераторов, а создана для того, чтобы дать новому классу – буржуазии возможность борьбы против феодализма. Когда феодализм был побежден, рабочий класс захотел воспользоваться демократией, чтобы вести борьбу против буржуазии. Тут для буржуазии демократия стала опасной. Она была хороша для борьбы буржуазии с феодализмом, она стала плоха, когда рабочий класс стал пользоваться ею в борьбе против буржуазии.
Демократия стала опасна, выступил фашизм. Не напрасно некоторые группы буржуазии соглашаются на фашизм, ибо раньше демократия была полезна, а теперь стала опасна. Демократизм создает рабочему классу возможность пользоваться различными правами для борьбы против буржуазии. В этом суть демократии, которая создана не для того, чтобы литераторы могли чесать языки в печати. Если так смотреть на демократию, то у нас трудящиеся пользуются всеми мыслимыми правами. Тут тебе и свобода собраний, печати, слова, союзов и т.д. Это надо разъяснить и нашим друзьям, которые колеблются. Мы предпочитаем иметь меньше друзей, но стойких друзей. Много друзей, но колеблющихся – это обуза…»



«…Я знаю этих критиков. Некоторые из этих критиков спрашивают: почему мы не легализуем группу или, как они говорят, партию троцкистов. Они говорят: легализуете партию троцкистов – значит у вас демократия, не легализуете – значит, нет демократии. А что такое партия троцкистов? Как оказалось – мы это знали давно, – это разведчики, которые вместе с агентами японского и германского фашизма взрывают шахты, мосты, производят железнодорожные крушения. На случай войны против нас они готовились принять все меры, чтобы организовать наше поражение: взрывать заводы, железные дороги, убивать руководителей и т.д. Нам предлагают легализовать разведчиков, агентов враждебных иностранных государств.
Ни одно буржуазное государство – Америка, Англия, Франция – не легализуют шпионов и разведчиков враждебных иностранных государств. Почему же это предлагают нам? Мы против такой «демократии».

 

 

«Если демократию не отождествлять с правом литераторов таскать друг друга за волосы в печати, а понимать ее как демократию для масс, то тут есть за что бороться»

 

 

«Раньше буржуазия позволяла себе либеральничать, отстаивала буржуазно-демократические свободы и тем создавала себе популярность в народе. Теперь от либерализма не осталось и следа. Нет больше так называемой «свободы личности» – права личности признаются теперь только за теми, у которых есть капитал, а все прочие граждане считаются сырым человеческим материалом, пригодным лишь для эксплуатации. Растоптан принцип равноправия людей и наций, он заменен принципом полноправия эксплуататорского меньшинства и бесправия эксплуатируемого большинства граждан. Знамя буржуазно-демократических свобод выброшено за борт. Я думаю, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите собрать вокруг себя большинство народа. Больше некому его поднять.


 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru