Толстой Лев Николаевич
Цитаты, афоризмы, изречения - Россия

 

Толстой Лев Николаевич (1828—1910).

 

Родился в имении Ясная Поляна Тульской губернии в богатой аристократической семье. Его отцом был граф Н. И. Толстой, матерью — урожденная княгиня М. Н. Волконская. Получил хорошее домашнее образование и в 1844 г поступил в Казанский универси­тет, но, не окончив его, ушел из университета. В 1851 г отправился на Кав­каз, где шла война с Чечней и Дагестаном. Здесь написал он повесть «Дет­ство» (1852), затем продолжил этот автобиографический сюжет в 1852—1857 гг., написав повести «Отрочество» и «Юность».

В 1851 — 1853 гг участвует в военных действиях на Кавказе сначала волон­тером, потом артиллерийским офицером, а в 1854 г отправляется в Дунайс­кую армию. После начала Крымской войны попросил о переводе в Севасто­поль, где воевал на прославившем себя 4-м бастионе. После окончания Крым­ской войны Толстой приехал в Санкт-Петербург и в журнале «Современник» опубликовал серию очерков «Севастопольские рассказы» — о пережитом им во время войны, заставив говорить о себе как об исключительно талантливом писателе. В 1857 г. Толстой совершил поездку в Европу, принесшую ему разо­чарование.

В 1853—1863 гг он, прерываясь, писал повесть «Казаки», навеянную служ­бой на Кавказе. В эти же годы Толстой решил оставить литературу и отдаться титулу помещика — землевладельца. Он уехал в Ясную Поляну, где отдавал много сил хозяйтвованию и обучению крестьян­ских детей в созданной им школе, положив в основу обучения и воспитания собственную систему педагогики. В 1863—1869 гг. Толстой создает самое фун­даментальное свое произведение, четырехтомный роман-эпопею «Война и мир», выдающееся, уникальное явление не только в русской, но и в мировой литературе. В 1873—1877 гг. работает над романом «Анна Каренина». В эти же годы писатель вырабатывает новое мировоззрение, получививее название «тол­стовства», основы которого были заложены им в ряде произведений: «Испо­ведь». «В чем моя вера?», «Крейцерова соната» — и сводились к пропаганде добра и человеколюбия, необходимости просвещения народа.

Толстой основы своего учения обосновал в теоретических философско-ре­лигиозных трудах «Исследование догматического богословия» (1879—1880) и «Соединение и перевод четырех Евангелий» (1880—1881): путь к грядущему обноааению человечества он видел в нравственном совершенствовании каж­дого человека, в обличении зла, в пассивном неповиновении властям и не- протиатении злу насилием. В эти годы Толстой прекращает работу над худо­жественными произведениями, отдавая много сил пропаганде своего учения, призывая к нравственно-религиозному самовоспитанию.

В это же время Толстой обращается к новому для него жанру — драматур­гии. Он создает дилогию: драму «Власть тьмы» и комедию «Плоды просвеще­ния», в которых противопоставляет городскую цивилизацию и нравы барско­го дома здоровой, но очень тяжелой крестьянской жизни. В 1880-х гг. он со­здает серию народных рассказов, написанных в жанре притчи простым, доступным языком и повествующих о важнейших сторонах человеческого бытия.

В 1890-е гг. Ясная Поляна становится местом паломничества людей из всех уголков России и мира, почитавших Толстого как своего учителя и светоча истины.

В 1889—1899 гг. Толстой пишет роман «Воскресение», в основу сюжета ко­торого легло подлинное судебное дело. Толстой создал новый тип романа — социальную панораму, в которой читатель увидел все слои России — от ари­стократов до каторжан, объединенных лишь единственной ипостасью — воз­можностью нравственного воскресения, не зависимой от происхождения и прошлых грехов.

В последних рассказах Толстого «Отец Сергий» (1898), «После 6aia» (1903), «Посмертные записки старца Федора Кузьмича» (1905), в драме «Живой труп» (1900) описываются коллизии ухода героя из своей среды.

Такой уход самому Толстому, страдавшему из-за несоответствия окружаю­щей действительности его нравственным устремлениям, представлялся нрав­ственным выходом: 28 октября 1910 г. он ушел из Ясной Поляны, в дороге заболел и умер на станции Астапово Рязано-Уральской железной дороги (ныне — станция Лев Толстой).

 

Афоризмы — едва не лучшая форма для изложения философских суж­дений.

 

Бедствие — это оселок для человеческой жизни.

 

Бессмертие, разумеется, неполное, осуществляется, несомненно, в по­томстве.

 

Большая часть мужчин требует от своих жен достоинств, которых они сами не стоят.

 

Было гладко на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!247Q. Важно всегда было и будет только то, что нужно для блага не одного человека, но всех людей.

 

Важно не количество знаний, а качество их. Можно знать очень мно­гое, не зная самого нужного.

 

Великие предметы искусства только потому и велики, что они доступ­ны и понятны всем.

 

Величайшие истины — самые простые.

 

Вера есть понимание смысла жизни и признание вытекающих из этого понимания обязанностей.

 

В искусстве все чуть-чуть.

 

В каждом человеке и его поступках всегда можно узнать самого себя.

 

Власть над собой — самая высшая власть, порабощенность своими стра­стями — самое страшное рабство.

 

В мечте есть сторона, которая лучше действительности; в действитель­ности есть сторона лучше мечты. Полное счастье было бы соединени­ем того и другого.

 

Во всяком деле лучше немного, но хорошего, чем много, но плохого. Так же и в книгах.

 

Возненавидеть жизнь можно только вследствие апатии и лени.

 

Война есть убийство. И сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, и как бы они себя ни называли, убийство все равно самый худший грех в мире.

 

Воспитателю надо глубоко знать жизнь, чтобы к ней готовить.

 

Время есть бесконечное движение, без единого момента покоя — и оно не может быть мыслимо иначе.

 

Все люди мира имеют одинаковые права на пользование естественны­ми благами мира и одинаковые права на уважение.

 

Время проходит, но сказанное слово остается.

 

Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты.

 

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая се­мья несчастна по-своему

 

...Всякая клевета получает только больше значения от возражения на нее.

 

Всякий человек знает, что ему нужно делать не то, что разъединяет его с людьми, а то, что соединяет его с ними.

 

...Всякое рассуждение о любви уничтожает любовь.

 

В человеке вложена потребность счастья; стало быть, она законна.

 

...Главное - ни на минуту из-за любви супружеской не забывать, не утрачивать любви и уважения как человека к человеку

 

Главное препятствие познания истины есть не ложь, а подобие ис­тины.

 

Гордый человек точно обрастает ледяной корой. Сквозь кору эту нет хода никакому другому чувству

 

Девять десятых из всего числа преступлений, пятнаюших человечество, coвершены под влиянием вина.

 

Детей не отпугнешь суровостью, они не переносят только лжи.

 

Для того чтобы выучиться говорить правду людям, надо научиться го­ворить ее самому себе.

 

Доброе дело совершается с усилием, но когда усилие повторено несколь­ко раз, то же дело становится привычкой.

 

Добро есть вечная, высшая цель нашей жизни. Как бы мы ни понима­ли добро, жизнь наша есть не что иное, как стремление к добру

 

Доброта для души то же, что здоровье для тела: она незаметна, когда владеешь ею, и она дает успех во всяком деле.

 

Ежели бы человек не желал, то и не было бы человека. Причина вся­кой деятельности есть желание.

 

Если жизнь не представляется тебе огромной радостью, то это только потому, что ум твой ложно направлен.

 

Если один раз пожалеешь, что не сказал, то сто раз пожалеешь о том, что не промолчал.

 

Если сколько голов — столько умов, то сколько сердец — столько ро­дов любви.

 

Если тебе мешают люди, то тебе жить незачем. Уходить от людей — это самоубийство.

 

Если ты что-нибудь делаешь, делай это хорошо. Если же ты не можешь или не хочешь делать хорошо, лучше совсем не делай.

 

Если цель брака есть семья, то тот, кто захочет иметь много жён и му­жей, может быть, получит много удовольствия, но ни в коем случае не будет иметь семьи

 

Есть два желания, исполнение которых может составить истинное сча­стье человека, — быть полезным и иметь спокойную совесть.

 

Есть только один способ положить конец злу — делать добро злым лю­дям.

 

Жениться надо всегда так же, как мы умираем, то есть только тогда, когда невозможно иначе.

 

Жениться надо никак не по любви, а непременно с расчетом, только понимая эти слова как раз наоборот тому, как они обыкновенно пони­маются, то есть жениться не по чувственной любви и по расчету где и чем жить, а по тому расчету, насколько вероятно, что будущая жена будет помогать, а не мешать мне жить человеческой жизнью.

 

Женщина, старающаяся походить на мужчину, так же уродлива, как женоподобный мужчина.

 

Живут лищь те, кто творит добро.

 

Жизнь должна и может быть неперестающей радостью.

 

Жизнь, какая бы ни была, есть благо, выше которого нет никакого.

 

Зерно невидимо в земле, а только из него вырастает огромное дерево. Так же незаметна мысль, а только из мысли вырастают величайшие со­бытия жизни человеческой.

 

Злоба, как и любовь, не химическое вещество, а органическое, как дрожжи — закваска. Крошечная доля заквашивает все.

 

...Зло войны и благо мира до такой степени известны людям, что с тех пор, как мы знаем людей, самым лучшим пожеланием было приветствие «мир вам».

 

Знание без нравственной основы — ничего не значит. Знание — орудие, а не цель.

 

Знание смиряет великого, удивляет обыкновенного и раздувает ма­ленького человека.

 

И воспитание, и образование неразделимы. Нельзя воспитывать, не пе­редавая знания, всякое же знание действует воспитательно.

 

Идеал — это путеводная звезда. Без нее нет твердого направления, а нет направления — нет жизни.

 

Имей цель для всей жизни, цель для известного времени, цель для года, для месяца, для недели, для дня, и для часа, и для минуты, жертвуя низшие цели высшим.

 

Искусство есть высочайшее проявление могущества в человеке.

 

Истина, выраженная словами, есть могущественная сила в жизни людей.

 

Истинная любовь сама в себе чувствует столько святости, невинности, силы, предприимчивости и самостоятельности, что для нее не существу­ет ни преступления, ни препятствий, ни всей прозаической стороны жизни.

 

Истинная сила человека не в порывах, а в нерушимом спокойствии.

 

И то, что мы называем счастьем, и то, что называем несчастьем, оди­наково полезно нам, если мы смотрим на то и на другое как на испы­тание.

 

Каждое существо имеет органы, указывающие ему место в мире. Для человека этот орган есть разум.

 

Если разум не указывает тебе твоего места в мире и твоего назначения, то знай, что виновато в этом не дурное устройство мира, не твой ра­зум, а ложное направление, которое ты дал ему.

 

Каждый хочет изменить человечество, но никто не задумывается о том, как изменить себя.

 

Какая необходимая приправа ко всему — доброта. Самые лучшие каче­ства без доброты ничего не стоят, и самые худщие пороки с нею легко прощаются.

 

Как ни говори, а родной язык всегда останется родным. Когда хочешь говорить по душе, ни одного французского слова в голову нейдет, а ежели хочешь блеснуть, тогда другое дело.

 

Как ни неприятнее для других гнев, он более тяжел для того, кто его испытывает. То, что начато в гневе, кончается в стыде.

 

Как скоро идеал, более высокий, чем прежний, поставлен перед чело­вечеством, все прежние идеалы меркнут, как звезды перед солнцем, и человек не может не признать высшего идеала, как не может не видеть солнца.

 

Книги изречений... не только не подавляют самостоятельной деятельно­сти ума, но, напротив, вызывают ее.

 

Короткие мысли тем хороши, что они заставляют серьезного читателя самого думать.

 

Красноречие, точно жемчуг, блещет содержанием. Настоящая мудрость немногословна.

 

Красота, радость, только как радость, независимо от добра, отврати­тельна.

 

Красота телесных форм всегда совпадает с понятием о здоровой силе, о деятельности жизненной энергии.

 

Кратчайшее выражение смысла жизни может быть таким: мир движет­ся и совершенствуется. Главная задача — внести вклад в это движение, подчиниться ему и сотрудничать с ним.

 

Критика тогда только плодотворна, когда она, осуждая, указывает на то, чем бы должно быть то, что дурно.

 

Кто научился размышлять, тому трудно веровать.

 

Любовь не может быть вредной, но только бы она была любовь, а не волк эгоизма в овечьей шкуре любви...

 

Любовь уничтожает смерть и превращает ее в пустой призрак; она же обращает жизнь из бессмыслицы в нечто осмысленное и из несчастья делает счастье.

 

Люди, которые... признают войну не только неизбежной, но и полезной и потому желательной, — эти люди страшны, ужасны своей нрав­ственной извращенностью.

 

Люди различаются тем, что одни прежде думают, потом говорят и де­лают, а другие прежде говорят и делают, а потом думают

 

Люди учатся, как говорить, а главная наука — как и когда молчать.

 

Мир движется вперед благодаря тем, кто страдает

 

Много нужно для искусства, но главное — огонь!

 

Мудрость во всех житейских делах, мне кажется, состоит не в том, что­бы узнать, что нужно делать, а в том, чтобы знать, что делать прежде, а что после.

 

Мудрость не в том, чтобы много знать. Всего знать мы никак не мо­жем. Мудрость не в том, чтобы знать как можно больше, а в том, что­бы знать, какие знания самые нужные, какие менее и какие еще менее нужны.

 

Музыка — это стенофафия чувств.

...Мы любим людей за то добро, которое мы им сделали, и не любим за то зло, которое мы им делали.

 

Надо непременно встряхивать себя физически, чтобы быть здоровым нравственно.

 

Надо пользоваться всяким случаем, чтобы доставить людя.м радость, но людям надо также стараться о том, чтобы радовали их не пустяки, а важные вещи.

 

...На одну и ту же вещь можно смотреть трагически и сделать из нее мучение, и смотреть просто и даже весело.

 

Наши добрые качества больше вредят нам в жизни, чем дурные.

 

Не бойся незнания, бойся ложного знания. От него все зло мира.

 

Не верьте словам ни своим, ни чужим, верьте только делам и своим, и чужим.

 

Недовольство собою есть необходимое условие разумной жизни. Толь­ко это недовольство побуждает к работе над собою.

 

Не слушайте никогда тех, кто говорит дурно о других и хорошо о вас.

 

Не стыдно и не вредно не знать. Всего знать никто не может, а стыдно и вредно притворяться, что знаешь, чего не знаешь.

 

Не таков ли обычный ход прогресса, что делаются изобретения и мате­риальные усовершенствования, которые разрушают нравственный поря­док жизни. Когда же этот беспорядок становится очень тяжелым, под­нимаются нравственные вопросы...

 

Нет большего подспорья для эгоистичной, спокойной жизни, как заня­тие искусством для искусства. Деспот, злодей непременно должен лю­бить искусство...

Когда люди восхищаются Шекспиром, Бетховеном, они восхищают­ся своими мыслями, мечтами, вызываемыми Шекспиром, Бетховеном, Как влюбленные любят не предмет, а то, что он вызывает в них. В та­ком восхищении нет настоящей реальности искусства, но зато есть пол­ная беспредельность.

 

Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неиз­меримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной при­роды удержаться в дуще человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?

 

Неясность слова есть неизменный признак неясности мысли.

 

Никакое самолюбивое волнение не может устоять против успокоитель­ного, чарующего влияния прекрасной и спокойной природы.

 

Ничто так не поощряет праздность, как пустые разговоры.

 

Нужно усилие для всякого воздержания, но из всех таких усилий самое трудное — это усилие воздержания языка. Оно же и самое нужное.

 

Общественный прогресс истинный — в большем и большем единении людей.

 

Один из самых обычных и ведущих к самым большим бедствиям соблаз­нов есть соблазн словами: «Все так делают».

 

Одно из первых и всеми признаваемых условий счастья есть жизнь та­кая, при которой не нарушена связь человека с природой, то есть жизнь под открытым небом, при свете солнца, при свежем воздухе; общение с землей, растениями, животными.

 

Одно из самых удивительных заблуждений — заблуждение в том, что счастье человека в том, чтобы ничего не делать.

 

Ошибки и недосмотры ясно сознающего человека могут быть более по­лезны, чем полуправды людей, предпочитающих оставаться в неопреде­ленности.

 

Пессимизм ...всегда казался мне не только софизмом, но глупостью, и вдобавок глупостью дурного тона... Мне всегда хочется сказать песси­мисту: «Если мир не по тебе, не щеголяй своим неудовольствием, по­кинь его и не мешай другим».

 

Плохо, если у человека нет чего-нибудь такого, за что он готов уме­реть.

 

...Последствиями войны всегда будут всеобщее бедствие и всеобщее раз­вращение...

 

Потребность в образовании лежит в каждом человеке; народ любит и ищет образования, как любит и ищет воздуха для дыхания.

 

Правильный путь таков: усвой то, что сделали твои предшественники, и иди дальше.

 

Призвание можно распознать и доказать только жертвой, которую при­носит ученый или художник своему покою и благосостоянию, чтобы отдаться своему призванию.

 

Прогресс состоит во все большем преобладании разума над животным законом борьбы.

 

Пьяница никогда не идет вперед ни в умственном, ни в нравственном отношении.

 

Работа только тогда радостна, когда она несомненно нужна.

 

Различие между ядами вещественными и умственными в том, что боль­шинство ядов вешественных противны на вкус, яды же умственные, в виде... дурных книг, к несчастью, часто привлекательны.

 

Разумное и нравственное всегда совпадают

 

Старайся исполнить свой долг, и ты тотчас узнаешь, чего ты стоишь.

 

Степень правдивости человека есть указатель степени его нравственно­го совершенства.

 

Страх смерти обратно пропорционален хорошей жизни.

 

Стыдиться можно и должно не какой-либо работы, хотя бы самой не­чистой, а только одного: праздной жизни.

 

Стыд перед людьми — хорошее чувство, но лучше всего стыд перед са­мим собой.

 

Сушность всякой веры состоит в том, что она придает жизни такой смысл, который не уничтожается смертью.

 

Счастлив тот, кто счастлив у себя дома.

 

Счастье есть удовольствие без раскаяния.

 

Там, где труд преврашается в творчество, естественно, даже физиологи­чески исчезает страх смерти.

 

Только бы верили люди, что сила не в силе, а в правде, и смело выска­зывали бы ее.

 

Только бы люди знали, что цель человечества не есть материальный професс, что професс этот есть неизбежный рост, а цель одна — благо всех людей...

 

Только тогда легко жить с человеком, когда не считаешь ни себя выше, лучше его, ни его выше и лучше себя.

 

Труд, труд. Как я чувствую себя счастливым, когда тружусь.

 

Трусливый друг страшнее прага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься.

 

Тщеславие, забота о славе людской — это последнее снимаемое платье. Трудно его снять, а тяготит оно ужасно, потому что более всего мешает свободе души.

 

Умиление и восторг, которые мы испытываем от созерцания природы, — это воспоминание о том времени, когда мы были животными, деревья­ми, цветами, землей. Точнее: это — сознание единства со всем, скры­ваемое от нас временем.

 

Уныние и дурное расположение духа не только мучительно для окружа­ющих, но и заразительно.

 

У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье...

 

Усилие есть необходимое условие нравственного совершенствования.

 

У того, кто ничего не делает, всегда много помощников.

 

Хороший актер может, как мне представляется, прекрасно сыграть са­мые глупые вещи и тем усилить их вредное влияние.

 

Цель обеда есть питание и цель супружества — семья.

 

Церковь. Все это слово есть название обмана, посредством которого одни люди хотят властвовать над другими.

 

Цивилизация шла, шла и зашла в тупик. Дальше некуда. Все обещали, что наука и цивилизация выведут нас, но теперь уже видно, что никуда не выведут: надо начинать новое.

 

Часто люди гордятся чистотой своей совести только потому, что они обладают короткой памятью.

 

Часто скромность принимается за слабость и нерешительность, но ког­да опыт докажет людям, что они ошиблись, то скромность придает но­вую прелесть, силу и уважение характеру

 

Часто слышишь, что молодежь говорит: я не хочу жить чужим умом, я сам обдумаю. Зачем же тебе обдумывать обдуманное? Бери готовое и иди дальше. В этом сила человечества.

 

Человек будет тем счастливее, чем яснее он поймет, что его призвание состоит не в том, чтобы принимать услуги от других людей, но в том, чтобы прислуживать другим и предоставить свою жизнь в распоряже­ние многих людей. Человек, поступающий таким образом, будет досто­ин своих владений и никогда не потерпит неудачу

 

Человек обязан быть счастлив. Если он несчастлив, то он виноват, и обязан до тех пор хлопотать над собой, пока не устранит этого неудоб­ства или недоразумения.

 

Человек, перестявтий пить и курить, приобретает ту умственную яс­ность и спокойствие взгляда, который с новой верной стороны освешает

нею все явления жизни,

 

Человек подобен дроби, числитель есть то, что он есть, а знаменатель — то, что он о себе думает. Чем больше знаменатель, тем меньше дробь.

 

Человек, познавший свою жизнь, подобен человеку-рабу, который вдруг узнаёт, что он царь.

 

Чем больше человек дает людям и меньше требует себе, тем он лучше; чем меньше дает другим и больше себе требует, тем он хуже.

 

Чем больше человек доволен собой, тем меньше в нем того, чем мож­но быть довольным.

 

Чем лучше человек, тем меньше он боится смерти.

 

Чтобы стать счастливым, нужно постоянно стремиться к этому счастью и понимать его. Оно зависит не от обстоятельств, а от тебя.

 

Что же делать? Отбросить все те усовершенствования жизни, все то могушество, которое приобрело человечество? Забыть то, что оно узна­ло? Невозможно. Как ни зловредно употребляются эти умственные при­обретения, они все-таки приобретения, и люди не могут забыть их.

 

Что может быть драгоценнее, как ежедневно входить в обшение с муд­рейшими людьми мира.

 

Что может быть ужаснее всех этих вновь выдуманных средств истреб­ления — пушек, ядер, бомб, ракет с бездымным порохом, торпед и дру­гих орудий смерти?

 

Я всегда старался не раздражаться и уступать в ссоре, чем и достигал умиротворения, а потом уже в спокойном состоянии дело улаживалось само собой. Почти всегда приходится жалеть, что ссора не была прекрашена вначале.

 

Я знаю в жизни только два действительных несчастья: угрызения сове­сти и болезнь.

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru