Мольер (1622—1673).
Цитаты, афоризмы, изречения - Франция

 

 

Мольер (псевдоним; настоящие имя и фамилия — Жан Батист Поклен) (1622—1673).

 

Родился в Париже в семье королевского мебельщика и обойщика. В 1639 г. окончил Клермонский колледж, но решил посвятить себя театру.

В 1643 г. он организовал «Блистательный театр», но из-за использования устарелого репертуара в Париже не добился успеха и отправился с труппой по Франции. Демократической аудитории провинций нужен был злободневный народный театр, и Мольер стал писать небольшие веселые комедии в духе дель арте.

Первые многоактные комедии — «Шалый» (1655), «Любовная досада» (1656) принесли огромный успех, и в 1658 г. труппа Мольера после 13-летних скитаний по Франции возвратилась в Париж. Первый же спектакль, данный в Королевском театре, очень понравился Людовику XIV и это решило судьбу Мольера.

С этих пор одна за другой появляются комедии Мольера, в каждой из которых беспощадно высмеивается дворянская спесь, торгашеская мораль буржуа, выводится на сцену целая галерея простых людей — умных, жизнерадостных, энергичных, преподносящих зрителям народную мудрость.

Комедии Мольера — «Смешные жеманницы» (1659), «Школа жен» (1662), «Тартюф» (1664), «Дон Жуан» (1665), «Мизантроп» (1666), «Скупой» (1668), «Мещанин во дворянстве» (1670), «Проделки Скапена» (1671), «Мнимый больной» (1673) — до сих пор не сходят с театральных подмостков мира, вызывая неизменное восхищение зрителей, в частности, и своим языком — живым, остроумным, афористичным.

Умер в Париже.

 

Бессильна с клеветой бороться добродетель.

Благоразумие просвещает, а страсть ослепляет.

В любви притворство очень похоже на правду.

В проступке нет вреда, в огласке только вред.

Смущать соблазном мир — вот грех, и чрезвычайный,

Но не грешно грешить, коль грех окутан тайной.

Высшее доказательство любви — это подчинение воле того, кого любишь.

Грамматика повелевает даже царями.

Добродетель — это первый признак благородства, именам я придаю куда меньше значения, чем поступкам.

Дурная жизнь приводит к дурной смерти.

Женщины больше всего любят, когда на них тратятся.

Завистники умрут, но зависть — никогда.

Зарождающееся влечение таит в себе неизъяснимое очарование, вся прелесть любви — в переменах.

Знатное происхождение без добродетели — ничто. Славе наших предков мы сопричастны лишь в той мере, в какой сами стремимся походить на них. Блеск их деяний, что озаряет и нас, налагает на нас обязанность воздавать им такую же честь, идти по их стопам и не изменять их добродетели, если мы хотим считаться их истинными потомками.

Как приятно знать, что ты что-то узнал!

Когда веленью чувств готовы мы поддаться,

Стыдливость в том всегда мешает нам признаться.

Умейте ж распознать за холодностью слов Волнение души и сердца нежный зов.

Когда говорит человек в мантии и шапочке, всякая галиматья становится ученостью, а всякая глупость — разумной речью.

Коль девушку ведут неволей под венец,

Тут добродетели нередко и конец.

Ведь может быть супруг за честь свою спокоен Лишь при условии, что сам любви достоин.

И если у мужей растет кой-что на лбу,

Пускай винят себя — не жен и не судьбу.

Коль жены думают лишь о своих мужьях,

Им вовсе ни к чему рядиться в пух и прах.

Коль нанесли тебе сердечную обиду,

Плати забвением — так гордость нам велит;

Не можешь позабыть — тогда хоть сделай вид,

Не унижай себя.

Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

Крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

Кто время выиграл — все выиграл в итоге.

Кто всегда уныл, ревнив и мрачен,

Того дебют в любви частенько неудачен.

Кто всякому друг, того я другом не считаю.

Кто не знал любви, тот все равно что не жил.

Кто хоть раз в жизни не терял рассудка?

Кто чересчур насчет рогов опаслив, тот вовсе не женись — другого средства нет.

Лжеправедники есть, как есть лжехрабрецы.

Бахвальством не грешат отважные бойцы,

А праведники те, что подают пример нам,

Не занимаются кривляньем лицемерным.

Любовь ревнивца более походит на ненависть.

Медицина — одно из величайших заблуждений человечества.

Модные пороки сходят за добродетели.

Молодые люди дурно себя ведут чаще всего потому, что отцы их плохо воспитывают.

Мы любим иногда, не ведая о том, а часто бред пустой любовью мы зовем.

На свете нет лекарств противу клеветы.

Нам надо честно жить и презирать злословье,

А сплетники пускай болтают на здоровье.

На фимиам не проживешь. Одних похвал человеку недостаточно, ему давай чего-нибудь посущественнее; лучший способ поощрения — это вложить вам что-нибудь в руку.

Нет ничего более сладостного, чем сломать   сопротивление               красавицы.

Не рассудок управляет любовью.

От книжной мудрости глупец тупее вдвое.

От речей дело вперед не двигается. Надо        действовать,    а             не          говорить,

дела решают спор лучше, чем слова.

Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их поступком — и делай из них что хочешь; это самый лучший путь, можно смело играть в открытую... Пересаливать не бойся, тут и самый умный человек поймается, как последний дурак, явный вздор, явную нелепость проглотит и не поморщится, если только это кушанье приправлено лестью. Нельзя сказать, чтобы это было честно, но к нужным людям необходимо применяться. Раз другого средства нет, виноват уже не тот, кто льстит, а тот, кто желает, чтобы ему льстили.

Правдивость не порок.

Притворство сплачивает воедино тех, кто связан круговой порукой лицемерия.

Самое несносное в любви — это спокойствие. Безоблачное счастье может наскучить, в жизни никак нельзя обойтись без приливов и отливов:

Сильный удар наносится порокам, когда они выставляются на всеобщее посмеяние. Порицание легко переносят, но насмешку далеко не так. Никто не хочет быть смешным.

Терять поклонников кокеткам тяжело,

И чтобы вновь привлечь внимание, с годами Они становятся завзятыми ханжами.

Их страсть — судить людей. И как суров их суд!

Нет, милосердия они не признают.

На совести чужой выискивают пятна,

Но не из добрых чувств — из зависти, понятно.

Злит этих праведниц: зачем доступны нам Те радости, что им уже не по зубам?

Тот, кто хочет обвинять, не вправе торопиться.

Ученость в дураке несноснее всего.

Что бы ни говорили, есть в человеке что-то необыкновенное — такое, чего никакие ученые не могут объяснить.


 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru