Юм Дэвид (1711 — 1776).
Цитаты, афоризмы, изречения - Англия

 

Юм Дэвид (1711 — 1776).

 

Родился в столице Шотландии — Эдинбурге, в семье небогатого шотландского дворянина. Получил юридическое образование в Эдинбургском университете. В 1740 г. опубликовал «Трактат о человеческой природе* — главное свое сочинение, где он сформулировал собственную философскую концепцию, отрицая познаваемость мира и обосновывая невозможность доказательств*! существования причинности в области человеческой психики.

В 40—50-е гг. он опубликовал «Эссе* на морально-философские и экономические темы, принесшее Юму большую популярность. Важное место в его «Эссе» занимает критика религии, основанная не на простом ее отрицании, а на вскрытии объективных причин возникновения религии, ее психологических корней.

В 1752—1754 гг. он занимал должность библиотекаря в Эдинбургском юри-дическом обществе и в эти же годы начал работу над восьмитомной «Историей Англии от вторжения Юлия Цезаря до революции 1688 года*.

В 1763—1766 гг. Юм находился на дипломатической службе в Париже, где сблизился с французскими энциклопедистами. Вернувшись на родину, он продолжал работу над «Историей Англии...», завершив ее в конце своей жизни. Движущей силой исторического процесса Юм считал развитие идей и морали, а также деятельность выдающихся личностей.

В 1769 г., выйдя в отставку, Юм стал секретарем Эдинбургского философского общества, объединявшего видных деятелей науки и культуры Шотландии. Умер в Эдинбурге,

Воображение достигает и некоего минимума, то есть оно в состоянии вызвать в себе такую идею, дробление которой непредставимо, а уменьшение невозможно без полного ее уничтожения.


Дружба — это спокойная и тихая привязанность, направляемая и укрепляемая привычкой, возникающей из долгого общения и взаимных обязательств.

Из впечатлений или идей памяти мы образуем своего рода систему, ох-ватывающую все то, что помним как воспринятое либо внутренним восприятием, либо внешними чувствами, и каждую часть этой системы наряду с наличными впечатлениями называем обычно реальностью.

Когда религиозность сочетается со страстью к чудесному, тогда конец всякому здравому смыслу и свидетельство людей теряет всякий авторитет.

Ничто не свободно так, как мысль человека.

Не уничтожение чудовищ, свержение тиранов и защита родины, а бичевание и пост, трусость и смирение, полное подчинение и рабское послушание — вот что стало теперь средством достижения божеских почестей среди людей.

Ни один объект не может произвести действие в такое время и в таком месте, которые хоть несколько отдалены от времени и места его существования.

Особенная идея становится общей, будучи присоединена к общему имени, то есть к термину, который благодаря привычному соединению находится в некотором отношении ко многим другим особенным идеям и легко вызывает их в воображении.

Предположение: и будущее похоже на прошлое, — не основано на каких-либо аргументах, но проистекает исключительно из привычки, которая принуждает нас ожидать в будущем той последовательности объектов, к которой мы привыкли.

Просто думать о какой-нибудь вещи и думать о ней как о существующей — совершенно одно и то же. Идея существования, присоединенная к идее какого-нибудь объекта, ничего к ней не прибавляет. Что бы мы ни представляли, мы представляем это как существующее.

Религиозные заблуждения опасны, а философские только смешны.

Сама природа исцеляет от философии меланхолии.

Самое замечательное из всех качество человеческой природы — это присущая нам склонность симпатизировать другим людям.

Склонность к радости и к надежде — истинное счастье; склонность к опасению и меланхолии — настоящее несчастье.

Тот счастлив, кто живет в условиях, соответствующих его темпераменту, но тот более совершенен, кто умеет приспосабливать свой темперамент к любым условиям.

Удовольствие и неудовольствие не только являются необходимыми спутниками прекрасного и безобразного, но и составляют саму их сущность.

Утверждая, что Бог существует, мы просто образуем идею Божества со-ответственно своему представлению о нем и не представляем существование, приписываемое ему, в виде отдельной идеи, которую мы прибавили бы к идее других его качеств.

Фантазия пробегает весь мир, собирая идеи, относящиеся к какому-нибудь предмету.

Человеку, который долго говорит о себе, трудно избежать тщеславия.

Я ни в коей мере не вступлю в противоречие с разумом, если предпочту, чтобы весь мир был разрушен, тому, чтобы я поцарапал палец.

Я решаюсь утверждать относительно других людей, что они суть не что иное, как связка или пучок различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой и находящихся в постоянном движении.


 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru