История
Психотехники - Технологии психического воздействия

Гипноз ведет свою историю с незапамятных времен. Это одна из самых больших загадок человечества. За многие столетия появились объяснения, как строились египетские пирамиды, как возникали идолы с острова Пасхи, а гипноз продолжает цепко хранить свои тайны, и человеческая мысль тщетно строит теории, которые затем опровергает. Гипноз остается простым и сложным, понятным и таинственным, самым древним видом психотерапии и самым юным.

Целебную силу внушения в древности использовали шаманы, а затем жрецы, которые обычно связывали воздействие с различными ритуалами и церемониями, в результате которых человек погружался в транс и становился «проницаемым» для внушений. Внушался ли успех охоты, исцеление от «злых духов» или предсказывалась судьба, суть действа состояла в достижении измененного состояния сознания, которое мы называем трансом, и проведением внушения на его фоне. Бубен шамана, ритуальные пляски могли зачаровать, завести, пробудить дремлющие силы, освободить психику, мучимую первобытными страхами. И тогда под рокот бубна приходили видения могучих прародителей, ощущения силы и спокойствия вливались в грудь, в руку, держащую оружие, в тело заболевшего соплеменника. Знания и умения шамана обеспечивали ему почет, беспредельную веру. Так продолжалось многие тысячелетия.

Зарождающаяся цивилизация требовала новых знаний, умений, подходов. Потомки оценивают времена по развитию ремесел, искусств, медицины. Цивилизация Египта, одна из самых просвещенных, широко использовала трансовые состояния сознания: пророчества, обряды, медицина. Жрецы, находясь в состоянии транса, получали послания из мира умерших и, смотря вдаль невидящими глазами, записывали их. В одном из самых древних медицинских источников — египетском папирусе Эберса (XVI век до н.э.) постоянно проводится мысль о необходимости сопровождать прием каждого лекарства словами заклинания богов, и тогда боги даруют исцеление. Это исцеление приносило слово, слово веры, которое требовало внутреннего экстаза, напряжения духовных сил. А затем в целебном сне богиня Изида, к которой часто обращались больные, давала облегчение, помощь.

Оценивая способы исцеления в храмах Древнего Египта, где жрецы были носителями медицинских, психологических и оккультных знаний, можно с уверенностью сказать, что секреты гипноза были известны служителям храмов и использовались в подходящих случаях для лечения и укрепления веры.

В Греции бог-врачеватель Асклепий приносил исцеление страждущим через своих жрецов. В храме, посвященном ему, куда стекались толпы больных, они проходили сложные процедуры богослужения, очищения, после чего утомленные засыпали в специально отведенном для этого помещении — аба- тоне, где им являлся Асклепий или слышался его голос. Характерно, что стены храма были составлены из огромных каменных плит, на которых были вырезаны надписи с подробным описанием наиболее выдающихся исцелений, свершившихся в храме. Жрецы искусно усиливали эмоциональный настрой беседами, рассказами о силе бога. Вслушиваясь в их слова и читая надписи на стенах храма, паломники примеряли эти слова к себе, к своим болезням, находили подобие и неистово верили в выздоровление.Веками вопросы веры и внушения стояли рядом. «По вере вашей да будет вам»,— говорил Христос нуждающимся в исцелении. Но случаи исцеления в результате «вмешательства» особенных личностей имеются и в дохристианскую эпоху. Свето- ний и Тацит свидетельствуют, что царь Пирр и император Вес- пасиан излечивали прикосновением большого пальца правой ноги. Короли Франции и Англии исцеляли своих подданных наложением руки, и эта способность передавалась от короля его наследнику как величайшая тайна, способность, доказывавшая божественное происхождение верховной власти.

В XVI веке Парацельс (1493-1541) впервые использовал в своей практике магнит с целью излечения человека. Метод воздействия на пациента с помощью магнита получил название «магнетизм». Парацельс считал, что это мистическое явление: при прикладывании магнита внутри человека происходят чудеса и больной исцеляется. Он рассматривал болезнь как паразитическое живое существо и видел в магните средство борьбы с ним.

Идеи «животного магнетизма» заинтересовали венского врача и естествоиспытателя Месмера (1733-1815). В 1766 году вышла его работа «De planetarum influxu», в которой он старался доказать, что взаимное тяготение небесных тел имеет влияние на человеческую нервную систему. Месмер предложил теорию, по которой Вселенная пронизана особой субстанцией — магнетическим флюидом и отдельные особо одаренные личности обладают способностью «накапливать» в себе магнетические флюиды, а затем непосредственно или через специальные сооружения передавать их другим людям. Вскоре Месмер переехал в Париж, где его метод лечения вошел в моду.

Для лечения больных Месмер сконструировал специальные чаны, наполненные железными опилками. Сам Месмер выходил в торжественной одежде и «намагничивал» чаны, прикасаясь к ним жезлом. Во время сеанса играла нежная музыка. Больные доводили себя до состояния конвульсионного криза, они плакали, кричали, бились в судорогах. Потом их переносили в специальный зал, где они, изможденные судорогами, засыпали, а очнувшись ото сна, чувствовали себя освобожденными от страданий. Слава Месмера в Париже зашла так далеко, что он не справлялся с желающими попасть к нему. И для бедняков он «намагнетизировал» дерево во дворе, чтобы, прикоснувшись, они могли «зарядиться» «магнетической энергией». Комиссия Французской академии наук провела тщательное исследование работы Месмера, описав ряд гипнотических явлений и даже отметив некоторые лечебные элементы. Члены комиссии вынесли отрицательный вердикт, тем не менее написав гениальные слова: «Воображение без магнетизма вызывает судороги. Магнетизм без воображения не вызывает ничего». Они подчеркнули роль психологического фактора, того самого, который Месмер не замечал, фиксируясь только на физиологических изменениях. Последователь Месмера маркиз де Пьюсепор, в 1784 г. проводя опыты с магнетизмом, открыл явления сомнамбулизма. Но ни это, ни возможность входить в словесный контакт с пациентом не были замечены.

В первой половине XIX века между сторонниками физиологического и психологического направления развернулась борьба. Английский хирург Бред, считающийся основоположником научного понимания гипноза, в 1843 году сформулировал теорию гипнотизма, согласно которой гипнотическое состояние достигается с помощью визуальной фиксации (позже он признал возможность словесного внушения). Для Бреда знакомство с гипнозом началось с наблюдения за сеансами женевского профессора Лафонтена с целью разоблачить его и обвинить в шарлатанстве. Но то, что он увидел, привело к обратному результату, Бред серьезно занялся гипнозом. Он впервые ввел в науку понятие об искусственно вызванном сне, назвав это явление гипнотизмом, подчеркивая этим несогласие с теорией магнетического флюида Месмера. Бред открыл гипнабельность — свойство человека воспринимать гипнотическое воздействие, он отметил, что люди в неодинаковой степени поддаются гипнотическому воздействию и достигают разной глубины погружения.

В эти годы начинает широко использоваться феномен анестезии в гипнозе. В середине XIX века сотни хирургических вмешательств в Англии, Франции, Индии были проведены под гипнотическим обезболиванием. Это было триумфальным началом научного клинического гипноза.

В 80-90 гг. прошлого века гипноз стал темой многих исследований. Во Франции исследователи разделились на две школы. Главой первой из них был выдающийся клиницист-невролог Шарко (1825-1893), возглавлявший парижскую клинику Сальпетриер. Его сторонники придавали ведущее значение в вызывании гипноза резким физиологическим раздражителям (внезапная вспышка яркого света, громкий удар гонга и др.) ивозникающим под юг влиянием физиологическим сдвигам в организме, считая психологические особенности гипноза вторичными, производными симптомами этого состояния. Шарко выделил в гипнозе три стадии — каталепсию, летаргию и сомнамбулизм. Но он считал, что гипноз сходен по своим проявлениям с истерией. В этом он глубоко заблуждался. Такой вывод он сделал потому, что во время гипноза видел судорожные подергивания, восковидную гибкость, называемую каталепсией. и другие признаки, характерные для истерии.

Другие придерживались взглядов профессора терапевтической клиники в Нанси Бернгейма, утверждавшего, что гипноз не является каким-то особенным, самостоятельным состоянием и что все его необычные черты есть прямой результат действенности врачебного внушения, осуществимого и в условиях бодрствования. Признавалось ведущее значение вербально-. го воздействия на субъекта.

Школа Сальпетриера, включая Шарко, рассматривала гипноз как патологическое состояние — искусственный истерический невроз. Школа Нанси считала, что это психологически нормальный феномен. В соревновании побеждают нансийцы, и теория роли внушения в гипнозе принимается и клиникой Шарко.

На рубеже XIX-XX веков после смерти Шарко и Бернгейма гипноз постепенно вытесняется психоанализом Фрейда, который негативно относился к гипнотерапии. В таком состоянии он остается до начала эры Эриксона и эриксоновского гипноза.

В России научное изучение гипноза в первую очередь связано с именем В. М. Бехтерева. По его инициативе в конце XIX века гипноз был признан терапевтическим методом, имеющим психологическое и физиологическое обоснование. Теоретическое обоснование и практическая ценность способствовали быстрому распространению гипноза в медицинской среде. Бехтерев описал различные фазы гипноза и способы его вызывания, определил направления лечебного применения.

Значительный вклад в изучение гипноза внес И. П. Павлов. В ходе его работ была создана физиологическая концепция гипноза как частичного по глубине и локализации сна с сохраня- юшимся во время него очагом бодрствования (так называемым сторожевым пунктом). Наличие этого изолированного очага обеспечивает избирательность контакта загипнотизированного с гипнотизирующим (раппорт), составляющую главную особенность гипноза. Вызывается гипнотическое состояние с помощью особых искусственных условий, представляющих собой сочетание факторов, благоприятствующих засыпанию, с воздействиями, создающими и поддерживающими бодрствующий сторожевой пункт, посредством которого и осуществляется словесное внушение.

Вторая половина двадцатого века характеризуется трансформацией гипноза в сторону недирективности, индивидуального подхода, множественности воздействия.

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru