sape
Материал с сайта http://detskii-mir55.ru
ОСНОВНЫЕ НАВЫКИ ЭРИКСОНОВСКОГО ГИПНОЗА
Психотехники - Технологии психического воздействия

1. Калибровка


Калибровка, или выявление минимальных изменений в человеке, является одним из основных навыков психотерапевта. Умение за изменением цвета лица, за микродвижениями век, перебиранием пальцами, изменением дыхания увидеть и определить изменения состояния человека — это обязательное условие успешной работы. В эриксоновском гипнозе, как правило, особенно в ходе транса, мы имеем дело с неподвижным пациентом, изменения внутреннего состояния которого с большим трудом прорываются наружу и внешне минимальны. Как правило, нужно быть внимательным и чувствительным. Каким образом удобнее проводить сеанс? Достаточно часто для того, чтобы видеть пациента, терапевт должен сидеть вполоборота к нему, примерно под углом в 90 градусов. Это положение обеспечивает достаточно хороший обзор пациента и в то же время не мешает пациенту иметь перед собой свободное пространство. При этом помогает расфокусированный взгляд, когда с помощью этого нехитрого приема терапевт может видеть всего пациента целиком. Очень важно подключать свое бессознательное видение, свою внутреннюю интуицию, поскольку взгляд, сфокусированный на лице, обязательно отвлечет ваше внимание от рук, а в тот момент, когда вы переведете внимание на руки, вы упустите из виду лицо и т. д. Расфокусированный взгляд позволяет охватить пациента целиком и ожидать начала каких- либо изменений. Ожидание значимо для калибровки, поскольку изменения обязательно будут и очень важно заметить их, используя именно такой расфокусированный взгляд, либо какую-то разновидность сканирования, когда вы рассматриваете пациента раз за разом сверху вниз или снизу вверх, отмечая, чем данный осмотр отличается от предыдущего. Подобные приемы позволяют вам отыскать изменения в состоянии, чтобы затем попытаться интерпретировать их, попытаться использовать их в терапевтических целях. Когда вы ожидаете изменений, вам будет легко увидеть изменения цвета кожных покровов, легкое подрагивание или медленное перемещение пальцев рук, изменение дыхания. Даже если вы не можете в данный момент интерпретировать эти изменения, важным является подчеркивание того, что вы видите данное изменение. Почему подчеркивание в виде незначительных знаков, незначительных сигналов является важным? Потому что эти сигналы являются проявлением внутренней работы, при полном обездвиживании и мышечной расслабленности движения мышц являются результатом, возможно, значительной внутренней работы, и поэтому незначительное движение пальца может явиться результатом какой-то внутренней борьбы, которую важно поддержать, поскольку в данный момент пациент может вести борьбу со своей проблемой, с негативными эмоциями.

Для того чтобы научиться быть внимательным к своему пациенту, следует тренироваться в любой подходящей обстановке. Эриксон любил наблюдать за людьми, которые окружали его, за своими друзьями по колледжу, за своей семьей, за попутчиками, с которыми он ехал, за людьми, с которыми сидел за одним столом, поскольку каждый новый человек давал ему пищу для наблюдения, размышлений и выводов. Это занятие в итоге привело к потрясающей/феноменальной наблюдательности, которая прославила Эриксона и легла в основу его методики. Эриксон сожалел о том, что другие люди, в том числе и его ученики, были, с его точки зрения, недостаточно наблюдательными. Он передавал историю о студентах, которых он заставил смотреть на больного, чтобы они могли сказать, что произошло с ним. Но несколько студентов, наблюдавшие в течение трех часов за больным, так и не смогли увидеть, что у больного отсутствовали обе ноги, ампутированные по середину бедра, хотя даже прикрытое больничным одеялом тело выдава

ло подобный дефект. Это говорит о том, что мы очень часто бываем невнимательными друг к другу и к своим пациентам. Львиная доля времени психотерапевта в эриксоновском гипнозе посвящена внимательному наблюдению, когда терапевт, сказав ту или иную фразу, смотрит за человеком, пытаясь интерпретировать, какой отклик эта фраза родила в нем.

Выявление обратной связи в эриксоновском гипнозе становится одной из важных целей, поскольку на обратной связи построено продолжение процесса и его благополучное завершение. Умение откалибровать неразрывно связано с умением интерпретировать увиденные изменения. Как можно ошибиться в калибровке, так можно, и притом гораздо чаще, ошибиться в интерпретации увиденных изменений, поэтому важно не быть однозначным и директивным во внушениях, основанных на интерпретации увиденных изменений. Если вы видите изменившееся дыхание, то, может быть, имеет смысл сказать именно об изменении дыхания, нежели чем о волнении или других возможных причинах, поскольку версий может быть много, а реальная причина изменения дыхания у данного пациента одна.

Умение калибровать позволяет психотерапевту оценить невербальный уровень общения и невербальную информацию, которую представляет ему пациент. Овладение невербальной информацией дает ему шанс проводить невербальное внушение, опираясь на язык жестов, язык тела, эмоций, мимики. Калибровка, проводимая в ходе беседы, возможно, даст вам ценную информацию о том, насколько человек замотивирован на работу, насколько то, что он говорит словами, подтверждается его бессознательным, его жестами.


Наблюдая за деталями поведения клиента в разных ситуациях, вы можете сделать выводы о многих вещах, которые человек, возможно, не посчитал нужным вам говорить, а, может быть, иногда и скрыл от вас. Для психотерапевта важно понимать, что счастливый человек говорит и действует совсем иным способом, чем человек несчастный. И это проявляется во многом. По-разному говорится то, что человек легко выдает из себя, и то, что стараются скрыть, или то, что вызывает у него болезенные ощущения. Вы можете начинать с себя, с осознания, как вы делаете привычные вещи, как вы сидите за столом, как вы встаете со стула и многое другое, потому что многие вещи, которые люди делают автоматически, на самом деле они делают каким-то своим, свойственным только им индивидуальным способом. Умение держать глаза широко открытыми, видеть, слышать и чувствовать то, что происходит вокруг, может дать неоценимую информацию не только для психотерапевтического процесса, но и для вашей обычной повседневной жизни. От калибровки происходящих изменений вы легко можете перейти к стандартизации, а затем и к пониманию психологических процессов в данном, конкретном человеке или, возможно, в разных людях.

Эриксон считал, что наблюдать человеческое поведение важно для того, чтобы в последующем его использовать, и что каждый терапевт должен знать варианты человеческого поведения, причины его и последовательные этапы развития. Если вам по тем или иным причинам неудобно наблюдать за поведением других людей, наблюдайте за своим, поскольку вы также являетесь обычным человеком; ваше поведение во многих случаях, хотя будет, безусловно, обладать индивидуальной специфичностью, но тем не менее будет иметь и универсальный для людей характер. Если вы считаете себя неопытным терапевтом и достаточно много времени у вас занимает сочинение трансов, подбор идей и наблюдательность и вам приходится выбирать, на что в первую очередь обратить внимание, из всех качеств выберите наблюдательность и развивайте именно ее, потому что наблюдение даст вам необходимую почву для всего остального. Как правило, у начинающего психотерапевта внимание в основном посвящено тому, что и как он говорит и поэтому оно обязательно переводит внимание с клиента на себя. Такой психотерапевт похож на глухаря, который поет свою песню, не обращая внимания на то, что происходите пациентом. Отправляя человека в ресурсный транс, он может настолько увлечься описанием природы, что не заметит, как человек морщится, выражает недовольство, он может не заметить даже движения рук и появление слез. И поэтому, если нужно выделить основ-ной девиз эриксоновского гипноза, это может быть наблюдательность, наблюдательность и еще раз наблюдательность.

Поскольку эриксоновским гипнозом не исчерпывается эриксоновская терапия, очень часто наблюдательность помогала Эриксону давать человеку такие задания, выполнение которых в сочетании со знанием Эриксоном человеческого поведения приводило к его исцелению, к полному удивлению па- циента. Когда наблюдательность войдет в привычку, намного сократятся ваши временные затраты на умение быстро устано- вить наблюдение, вы будете моментально схватывать отличие данного человека и его поведения от поведения других людей, что позволит вам быстро и точно оценить это отличие и использовать его в своей работе. Наблюдая за реакцией пациента, вы можете понять, какие из ваших предложений он готов принять, а какие отвергает, хотя, может быть, соглашается с ними из уважения к вашей личности, личности психотерапевта.


2. Присоединение и ведение

Как достучаться до человека, которого вы видите в первый раз, который открыл дверь вашего психотерапевтического кабинета? Как сделать, чтобы человек поверил вам, вашим способностям, был готов к сотрудничеству. Наверно, это самое простое и самое сложное, что есть в психотерапии. В эриксоновском гипнозе 95% времени работы психотерапевта уходит на то, чтобы собирать информацию о пациенте. Мы наблюдаем, как человек ведет себя, как и что говорит. Пациент дает нам лавину информации, и очень важно принять ее, а не пропустить. Психотерапевт в этот момент должен уподобиться ребенку, который воспринимает окружающий мир широко раскрытыми глазами, который видит, как ползет букашка по цветку, и ощущает, как травинка щекочет ногу, и многое другое. Что-то делая, что-то говоря, мы следим за тем, как пациент реагирует на то, что мы делаем, как он себя чувствует и что происходит с ним в процессе нашей работы. Первой задачей психотерапии является установление зоны доверия между пациентом и психотерапевтом. Хорошо, когда пациент приходит к вам по рекомендации своихдрузей, родственников, тех, кто уже был у вас и кому вы помогли. Такое положение сразу облегчает дело, пациент приходит к вам сразу уже с запасом доверия. А если он пришел к вам по ка- кой-то рекламе, по назначению другого специалиста или просто случайно узнал о вас, то вы для него человек чужой, незнакомый. Пациент приходит с серьезными проблемами, проблема, как правило, имеет многолетнюю историю, она уже пустила мощные корни, и с ней надо основательно работать. И возможно, работа будет болезненной. Иными словами, он заведомо приходит к вам, открывая сокровенное, прекрасно понимая, что вы можете причинить ему психологическую боль.

Для поиска путей создания зоны доверия существует ряд способов, которые называются присоединением, подстройкой или установлением раппорта. Эти термины во многом похожи, хотя установление раппорта понимается шире, чем установление взаимосвязи с пациентом. Выделяют несколько видов присоединения.

Присоединение по речи пациента

Человек, который пришел на прием, рассказывает о своей проблеме. В этом рассказе, помимо смыслового содержания, есть еще и речевые характеристики: тон, тембр, громкость голоса, ритм речи. Если пациент говорит тихо, то постарайтесь говорить также тихо. Раз он тихо говорит, значит, зачем-то ему это нужно. Ему так удобнее, комфортнее. Если он говорит медленно, то и вам следует говорить медленно. В русском языке есть синоним термина «присоединение» — «отзеркаливание». Вам нужно как можно лучше «отзер калить человека», стать его отражением. Во-первых, это поможет вам установить взаимодействие и убрать его настороженность — чаще всего своего отражения в зеркале человек не боится. Продолжая беседовать, вы можете постепенно менять речевые характеристики, если того требует терапевтический процесс. Например, вы предположили, что, если пациент будет говорит громче, он будет чувствовать себя увереннее. Тогда вы копируете (присоединяетесь) громкость голоса собеседника, а затем, постепенно увеличивая громкость своего голоса, добиваетесь того, чтобы он, следуя за вами, тоже начал говорить громче.


Присоединение по значимым словам, речевым оборотам

Внимательно слушайте речь человека, как он описывает свою жизнь, себя, свою семью, окружающий мир, характеризует свою проблему, какими словами определяет желаемый результат терапии. Слова, которые человек произносит, для него могут значить многое, эти слова являются ключевыми. Попытайтесь их отследить, может быть, даже записать. Во время беседы вы можете не отследить всех тонкостей речи пациента, и то, что говорили ему вы, и как он отреагировал на ваши слова. Если у вас есть время и желание, вы можете сделать аудиозапись и прослушать ее после сеанса. У вас могут появиться другие идеи и совсем другой взгляд на пациента, на его проблему, когда вы спустя некоторое время слушаете то, что говорилось на сеансе.

Опираясь на ключевые слова и выражения из речи пациента, вы можете задавать вопросы, и они будут ему понятны. Вы можете использовать их в ходе работы в составлении внушений, потому что внушения, в которых использованы собственные слова пациента, намного эффективнее тех, в которых вы используете свои слова. Безусловно, есть определенный набор слов, фраз, которые комфортны для любого человека: счастье, радость, отдых и т. д., но все-таки гораздо эффективнее, если вы будете пользоваться словами, которые вам дал сам пациент.

Присоединение по репрезентативным системам

Люди бывают разные, но все-таки их можно разделить, разграничить на большие группы по восприятию окружающего мира, воспроизведению запомненного или конструированию. Существуют пять органов чувств или пять систем восприятия, через которые человек познает окружающий мир:

- зрение или визуальная система,

- слух или аудиальная система,

- кинестетическая система, которая включает в себя совокупность различных рецепторов, разбросанных по всему телу,

- осмическая (густаторная) система, рецепторы которой находятся на языке и отвечают за восприятие вкуса,

- обонятельная или ольфакторная система, отвечающая за определение запаха.

Очень часто, для простоты, осмическую и ольфакторную системы объединяют с кинестетической системой.

Итак, будем говорить, что каждый человек воспринимает мир через визуальную, аудиальную и кинестетическую репрезентативные системы. И также, в этих системах воспоминания, жизненный опыт кодируются в головном мозге человека. Одни предпочитает запоминать и затем вспоминать информацию в виде образов, другие — звуками, третьи пользуются ощущениями.

Большинство людей предпочитают воспринимать мир через зрение и использовать для мыслительных процессов образы. Тогда можно говорить о визуальной системе, как о ведущей репрезентативной системе, т. е. о системе, в которой может быть репрезентирована (представлена) мыслительная информация. Такого человека называют визуалом. Если у человека ведущая система аудиальная, а таких людей очень немного, примерно 2-3%, — то он называется аудиалом. Часто люди с ведущей ауди- альной системой становятся музыкантами или каким-то иным образом связывают свою жизнь со звуком. Если к вам приходит человек и говорит, что он композитор, то, вероятно, перед вами стоит аудиал. В ряде случаев аудиальная система развивается компенсаторно, при патологии органа зрения. Точно так же у кого-то лучше развита кинестетическая система, кто-то предпочитает распознавать мир через ощущения, через прикосновения и помнит его не ярким и красивым, а мягким и пушистым. Это — кинестетики.

Каким образом можно определить, какой системой человек преимущественно пользуется? Есть несколько способов подобного определения. Необходимо послушать человека, поговорить с ним, понаблюдать за ним.

Самый известный способ определения ведущей репрезентативной системы — по движениям глаз

Когда перед вами визуал, вы увидите, что при обращении к мыслям или отвечая на ваши вопросы, он будет поднимать глаза наверх. Может различаться — наверх вправо или наверх влево. Считается, что если человек поднимает глаза наверх и вправо, значит, он обращается к своим визуальным фантазиям, струирует что-либо; а если поднимает глаза и при этом направляет их влево, то речь идет чаще всего о визуальном воспоминании. Эта схема, учитывающая правую и левую стороны, справедлива для правшей. У левшей эти зоны воспоминания и конструкции могут поменяться местами, причем это будет правильно и для аудиалов, и для кинестетиков. Однако важно то, что глаза находятся в верхнем этаже поля зрения. Ряд визуалов будет смотреть прямо перед собой, расфокусируя глаза. Это значит, что он где-то в пространстве создает невидимый для нас, да и для себя экран, на котором возникают эти образы. При этом в ряде случаев экран может быть спроецирован даже и на пол. Характерной чертой является фиксация взгляда в какой- то точке, рассматривание невидимых картин. Поскольку речь идет о репрезентативной системе, то есть о системе репрезентации себя, репрезентации своих мыслей, визуала, как правило, характеризуют и другие черты. Обычно он одевается так, чтобы его было заметно. Либо это одежда, соответствующая строгим классическим канонам, либо, наоборот, что-то пест

рое, невообразимое, что привлекает внимание окружающих. При этом он может много жестикулировать. Жесты чаще острые, угловатые, быстрые, подчеркивающие его речь. При разговоре визуал старается смотреть на вас или над вами. Как правило, видно, что тонус мышц повышен, тело находится в готовности к движению. Дыхание обычно быстрое, иногда поверхностное. В речи употребляет много слов, которые и характеризуют визуальную систему. Он будет говорить: «Я вижу... яркий, светлый, цветной». Он будет описывать образы, изменения в этих образах как некий фильм, который он видит. Как правило, это достаточно подтянутый, бодрый человек.

Кинестетик, в противоположность визуалу, может быть иным. Обычно он говорит медленно, с большими промежутками между фразами, как бы давая возможность соотнести сказанные слова со своими ощущениями. При обращении к внутреннему миру обычно глаза опускаются вниз и вправо для правшей и вниз и влево для левшей. Возможно, это помогает кине- стетику найти доступ к своим чувствам, своим ощущениям. Как правило, когда он говорит, в его речи встречаются слова, которые характеризуют кинестетическую систему: мягкий, тяжелый или легкий, чувствительный. Мышцы тела обычно расслаблены. Достаточно часто кинестетик одет в мягкую, удобную для него одежду, которая может не так хорошо смотреться, однако доставлять ему приятные ощущения. Говорит он медленно, дыхание глубокое, достаточно ритмичное. Жестов немного, их либо нет вообще, либо они очень небольшие по амплитуде, плавные, медленные. Очень часто в ходе разговора о своем восприятии мира, о своих воспоминаниях проявляется вегетативно-сосудистая реакция, то есть появляется румянец, могут появиться капельки пота. Это характерно для кинестетиков. Если взять некий персонаж, который бы иллюстрировал кинестети- ка, таким персонажем мог бы быть Дед Мороз — с румяным лицом, округлыми формами, в теплой, уютной одежде.Аудиал, пожалуй, ближе к визуалу по внешним проявлениям, нежели к кинестетику. Однако у него есть свои особенности. Прежде всего - голос. Голос у аудиала будет очень хорошо модулирован, потому что голос — это основной способ презентации себя окружающему миру. Он может говорить тихо, громко, то выше, то ниже, как бы наслаждаясь способностями своего голоса. Когда будете говорить вы, он может повернуться к вам ухом. Это не знак неуважения, а способ лучше воспринимать вас. Будет иметь значение для вашего общения, насколько красиво вы умеете говорить. Жестов может быть немного. Встречается круговой жест около уха, которым аудиал подчеркивает, что он вас слышит. Дыхание у аудиала может быть разным, и это зависит больше от того, насколько сейчас ему нужно говорить. Для того чтобы красиво, хорошо сказать, нужно хорошо вдохнуть, и аудиал пользуется дыханием как проводником своей аудиальной системы, своей речи.

Несмотря на то, что мы говорим о ведущих репрезентативных системах, тем не менее следует уточнить, что у каждого человека развиты все три системы в той или иной степени, и в зависимости от потребности он может переключаться в одну, в другую и в третью систему. Безусловно, ведущей остается система излюбленная. Случается, что, когда пациент приходит к нам в своих переживаниях, как раз ведущая система и функционирует преимущественно, а остальные подавлены. И, возможно, одним из терапевтических эффектов и одним из способов терапии будет как раз разблокирование угнетенных систем.

Присоединение по позе и жестам

Этот вид присоединения важен в момент беседы с пациентом, особенно в момент первой беседы, когда идет налаживание контакта, и в процессе гипнотической работы. Смысл этого присоединения состоит в том, что на телесном уровне вы показываете человеку его подобие, вы как бы соглашаетесь с ним, поддерживаете его. При этом будьте внимательны, не стоит «отзеркаливать» вычурных поз, поз агрессии и пр., что может быть воспринято как издевательство. Присоединение должно быть логичным и рациональным. Важным условием для присоединения является ваш комфорт. Если его нет, то о каком успехе взаимодействия может идти речь. Присоединение по позе и жестам — непростой навык. Поза человека привычна и естественна для него, а не для вас, жесты постоянно меняются и меняют позу. Детально уследить за этим во время беседы слож

но или невозможно. Поэтому примите удобную для вас позу, примерно соответствующую позе пациента (если он сидит, положив ногу на ногу, сядьте приблизительно также), постарайтесь понять логику жестикуляции и дайте свободу своим движениям, изредка проверяя, насколько вы продолжаете находиться в присоединении.

Присоединение по дыханию

Это важный вид присоединения, особенно в гипнозе. Присоединение по дыханию происходит, когда вы синхронизируете свой вдох со вдохом пациента и свой выдох с его выдохом. Дыхание - важнейший биологический ритм человека, и когда вы дышите в унисон, происходит взаимодействие на глубоком бессознательном уровне. На уровне присоединения по дыханию можно успокоить человека, вначале синхронизируясь с его ритмом дыхания, как правило, учащенным, а затем, постепенно урежая свое дыхание, сделать его дыхательные движения более редкими и ритмичными, что приведет к успокоению, а при желании и к погружению в транс. Ведь в трансе дыхание пациента становится более медленным, более плавным, более ритмичным, а, наоборот, на выходе из транса вы можете помочь ему вернуться из транса, учащая свое дыхание, делая его более глубоким, интенсивным.

В случае, если дыхание пациента по тем или иным причинам вас не устраивает для присоединения: заболевания органов дыхания (бронхиальная астма, бронхит и др.), слишком частое дыхание в норме или слишком редкое, если присоединение дискомфортно, не присоединяйтесь, не забывайте о своем комфорте. Собственный комфорт — это такое же важное условие работы, как и комфорт пациенту, потому что в случае, если вы присоединены и вам некомфортно, скорее всего эти чувства передадутся пациенту. Существуют другие способы присоединения к дыханию, например: присоединение жестами — покачивание головой, туловищем, ногой в такт дыхания другого. Причем этот способ присоединения настолько естественен, что легко проводится. Кто из нас не кивал головой в такт речи собеседника, а ведь говорит человек всегда на выдохе, и получалось, что мы подтверждали кивком выдох человека, которого слушали.


Когда человек говорит, как правило, его дыхание достаточно сбивчиво. В этот момент не имеет смысла старательно присоединиться к нему по дыханию, сосредоточтесь на других видах присоединения. Если вам плохо видно дыхание собеседника, внимательнее понаблюдайте за движениями груди, живота, складок одежды, часто дыхательные движения хорошо видны по подъему плечей, движению складок на шее.

Присоединение по дыханию особенно важно в гипнозе, потому что мы тоже говорим на выдохе, то есть, соответственно, и на своем выдохе, и на выдохе пациента. Следует помнить, что физиологически на выдохе человек расслабляется. Если для того, чтобы вдохнуть, ему нужно напрячь мышцы грудной клетки, то выдох — это процесс пассивный, и когда человек выдыхает, он расслабляется и телом, и психикой. В момент выдоха, в момент расслабления, легче проводить внушения. Фразы, сказанные на вдохе, будут иметь стимулирующий характер. Обычно мы говорим на вдохе пациента, т. е. выходим из присоединения, когда пришло время выводить его из транса.

Ценностное присоединение

Следует выделить индивидуальные и культуральные ценности пациента. Последнее особенно важно, когда мы сталкиваемся с людьми другой культуры, другой национальности. Данные ценности характерны не для одного человека, а для целого народа, а мы, в силу принад лежности к другой нации, не знаем этих культуральных особенностей. У разных народов, в разной степени трактуется уважение к старшим, уважение к женщине, стремление к единству своего народа и т. д. Если перед вами человек другой культуры, сначала может иметь смысл побеседовать о тех особенностях, которые включает в себя данная культура, потому что, возможно, то, что является нормальным в одной культуре, в другой будет считаться патологией. Скажем, если сейчас для русской культуры достаточно частым является моральное и материальное главенство женщины в семье, то в азиатских культурах это невозможно.

Присоединение по ценностям не означает безусловное принятие ценностей собеседника для себя, оно определяет принятие этих ценностей без отторжения их и немедленных попыток

перевоспитать пациента. Мы уважаем человека, принимаем его таким, како'й он есть, без комментариев, без собственных характеристик. Трансформация ценностей — одна из сложнейших задач психотерапии. Обязательное условие для этого - уважение ценностей и личности человека. Ценности возникают не на пустом месте, как результат беспочвенных умозаключений, они представляют в себе концентрированный опыт человека и создаются для максимального приспособления личности к окружающему миру. Как правило, изменению ценностных систем предшествует длительная кропотливая работа, в основе которой лежит базовый принцип медицины «Не навреди».

Если у вас при работе с человеком, при присоединении к нему возникает внутреннее сопротивление, попробуйте разобраться, что «срезонировало» в вас, какие ваши собственные мысли и устои отталкивают вас, и если отторжение продолжается, откажитесь от работы с этим человеком. Чтобы такие проблемы не возникали, жестко ставьте рамки между работой и остальной жизнью.

Присоединяться к другому человеку тяжело только в первые моменты, затем, когда навык присоединения уже есть, этот процесс происходит автоматически, вы делаете это как само собой разумеющееся, даже не вспоминая, не проверяя себя.


Чем лучше вы присоединяетесь за пациентом, тем вернее вы входите в его внутренний мир. Между вами устанавливается действительно внутренняя духовная связь. Глубокое присоединение вы могли видеть в семейных парах, когда у супругов возникают одни и те же мысли, одни и те же чувства, реакции на сходные ситуации. Они даже могут понимать друг друга, не пользуясь словами. Раппорт такого уровня достигается временем. Мы ограничены во времени, нам не дано несколько лет, чтобы присоединиться к нашему пациенту, чтобы понимать его как родного и близкого человека, но у нас есть определенные приемы присоединения, которые позволяют нам это сделать достаточно быстро и качественно. Чем лучше мы присоединимся к человеку, тем лучше мы его сможем понять. При идеальном присоединении у нас могут появляются одинаковые чув

ства. Как будто просыпается шестое чувство, которое не зависит от первых пяти, опирающихся на репрезентативные системы. Хотя, на самом деле, оно ничто иное, как производное первых пяти органов чувств.

Как овладеть навыками присоединения? Есть история на эту тему из одной западной книги: «По улице идет молодой человек с музыкальным инструментом. Подойдя к пожилому джентльмену, идущему навстречу, он спрашивает: «Вы не подскажете, как попасть в Карнеги-холл». (Карнеги-холл — известный концертный зал в США.) Пожилой джентльмен окидывает его взглядом и говорит: «Очень просто. Упражняйтесь, упражняйтесь и упражняйтесь».

3. Язык гипноза. Правила речи

Для эриксоновского терапевта обязательным условием является виртуозное владение языком, своей речью. Оно заключается в умении быстро и точно ответить на вопросы, которые человек задает, умение отследить в его речи значимые для него слова, которыми он характеризует свое проблемное состояние, слова, которыми он пользуется при рассказе о себе, о своей семье, которыми он характеризует желаемое состояние. Умение использовать неспецифичность речи, когда терапевт использует неконкретные глаголы, неконкретные существительные, понятия, в которые пациент может вложить свое собственное содержание, способствуют более точному попаданию в картину мира пациента.Использование недирективных внушений, которые позволяют быть многозначными, также способствует попаданию в желания пациента. Если в директивном гипнозе терапевт всегда находится в определенном риске провала, то в эриксоновском гипнозе за счет большей гибкости и большей недирективности внушений, в умении предложить их, а не настаивать на их исполнении заключена большая вероятность успеха данных внушений. В тех косвенных и открытых внушениях, которые использует эриксоновский терапевт, он может использовать слова, которыми пациент характеризовал свои пожелания относительно своей собственной судьбы, те самые значимые слова, которые терапевт отследил у него.

При виртуозном владении языком удобным и важным является использование многозначных слов, намеков, что позволяет уже на уровне обычной беседы заставлять работать и сознание, и бессознательное пациента; когда несколько смыслов одного слова могут ими по-разному улавливаться. Бессознательное подобно сухой губке: если то значение слова, которое использовал терапевт, подходит ему в решении данной проблемы, в решении конкретной жизненной ситуации оно будет запомнено, оно будет использовано как стимул для конкретного действия. Сознание в этот момент могло отследить другой вариант смысла этого слова, который близок по контексту речи, а не по контексту проблемы. Метафоры обладают именно данным свойством: каждая метафора имеет много значений. Метафора удобна тем, что пациент может найти в ней то значение, которое ближе для него. Можно заметить, что иногда терапевт даже и не вкладывал подобного значения в метафору, но оно оказалось там само, потому что никогда нельзя сказать точно, сколько значений и каких может быть в той или иной метафоре. В силу данного свойства метафора является основным видом терапевтической работы в традиционном эриксоновском гипнозе.

Умение формировать неспецифичный язык в обращении к пациенту — очень важный навык. Неспецифичные слова подобны метафорам. Например, слово «прикоснуться» может заключать в себя и удар, и поцелуй, и поглаживание, и стряхивание пыли, и многое другое; при этом пациентом будет выбрано именно то значение слова, которое близко и понятно ему, которое соотносится с его личной историей, которое соотносится с его пониманием решения данной проблемы.

Как правило, для общения с пациентом следует использовать простой язык, особенно если в этот момент пациент находится в трансе. Эриксон считал доказанным, что бессознательное пациента обладает характером ребенка, и для того, чтобы ребенку было понятно, о чем с ним говорят, язык должен быть простым и состоять из слов близких и понятных. Желательно избегать иноязычных слов, избытка слов, содержащих шипя

щие звуки, звонкие звуки, например: «р», поскольку их исполь- зование, как правило, порождает внутреннюю реакцию настороженности. Желательно в речи не использовать профессиональных терминов, даже если вы используете термины, характерные для профессии пациента. Использование подобной терминологии будет посылкой к сознанию, и это даст сигнал сознанию проснуться и заняться своим привычным делом — контролем.

Преимущественное использование косвенных внушений дает пациенту бессознательное понимание об уважении терапевта к нему, поднимает значимость его роли в психотерапевтическом процессе, дает возможность бессознательному заняться поиском необходимых ассоциаций.

Эриксон много экспериментировал со словами. Он упоминал один интересный эксперимент, когда он специально несколько коверкал слова и наблюдал за тем, что пациент мысленно поправляет его, говоря слово правильно, и в данном случае слово становится как бы собственным внушением, данным человеком самому себе. Этот интересный эксперимент говорит о том, что в эриксоновском гипнозе можно использовать все, включая и пробуждение сознания, которое поправляет психотерапевта, проговаривая слово правильно, чего терапевт и добивался.

Использование неспецифичности языка приводит к тому, что наши достаточно расплывчатые высказывания пациент имеет возможность превратить в конкретное внушение по поводу своей жизни, найти в них подобие личной истории и в конце концов сделать своими родными и близкими. Это научение подобно тому, как мы когда-то воспринимали незнакомые слова и когда не могли найти значения этих слов, то присваивали им свое. Когда-то мы угадывали, когда-то нет, но иногда, по сию пору, слова, которым мы дали наше собственное значение, имеют именно это значение, несмотря на то, что сейчас мы уже знаем их общепринятое значение.

Включение глобальных, экзистенциальных понятий, ну- минозных терминов, как правило, дает пациенту еще и подсознательное впечатление о соприкосновении его с какими-то очень значительными, важными, вселенскими понятиями, и подобное восприятие значения слов также играет нам на руку.

Каким образом находить слова, подходящие к внутреннему опыту клиента? Всегда нужно помнить, что в жизни человека каждый проходит сходные стадии: у каждого было детство, каждый из нас когда-то ходил под стол, учился держать ложку, ловить мяч, каждый из нас ходил в школу, учился писать сначала палочки, кружочки, потом сводил их в буквы, учился различать, чем одна буква отличается от другой, учился держать ручку не в кулаке, а тремя пальцами. Очень многое в опыте человека универсально, и, опираясь на свой жизненный опыт, опираясь на свои воспоминания, вы можете дать человеку доступ к каким-то очень интересным воспоминаниям, которые, может бьгть, он давно забыл, но которые ему близки и по-особому приятны, потому что обычно вспомнить себя в детском возрасте - это примерно так же приятно, как гладить по голове любимого ребенка. Использование воспоминаний о родных местах, близких людях также вызывают приятные ощущения и какое-то внутреннее родство с терапевтом, поскольку, оказывается, он тоже нормальный, добрый, хороший человек и, оказывается, он знает о таких важных событиях нашей жизни, как детство, любовь родных, удачи, неудачи и многое другое.

В эриксоновском гипнозе очень часто используются слова «может быть», «возможно». Они дают необходимый для терапевта уровень свободы, когда пациент может последовать за его внушениями, а может обойтись и без них. И тогда, если бы внушение было произнесено четко, без подобных условностей, то это означало бы сопротивление терапевту, а так, поскольку было использовано слово «возможно» («возможно, вы сделаете это и, возможно, вы этого не сделаете»), у пациента был выбор, и он последовал за внушением терапевта и сделал свой выбор, что в очередной раз усиливает доверие к терапевту, что он предугадал возможность иного выбора.

Терапевт должен отдавать себе отчет, что^го язык — главный инструмент взаимодействия с клиентом и его воздействия на

этого человека. Он должен знать, что каждая фраза его несет то или иное значение. Если это значение создалось стихийно, без обдумывания его терапевтом и без применения собственного, личного многолетнего опыта, это значит, что фраза может быть воспринята пациентом даже негативно, поскольку он воспримет ее, опираясь на свою историю, опираясь на те ассоциации, которые она вызвала у него. Таким образом, рассказ о семейной жизни другого человека может вызвать негативные эмоции у женщины, которая не может найти себе спутника жизни, и эти негативные эмоции вряд ли будут вашим союзником в ходе терапии, поскольку они возникли в ответ на ваши слова.

Бывает полезно в разговоре о повседневной жизни человека найти некий романтический смысл. Это добавляет вам уважения в глазах пациента, поскольку люди неосознанно ждут чего-то доброго и красивого, и ваше умение найти в их жизни эти качества увеличивает вашу популярность и добавляет вам доверия. Пациент готов такому психотерапевту простить и ошибки, и неточности, он с большей охотой будет слушать «сказки», которые научился слушать в детстве и по которым, может быть, скучал всю свою жизнь


Терапевт в каждую фразу может вкладывать осознанно не один, а два, три и больше смыслов. Так, например, за фразами знакомства и фразами расспроса клиента о проблеме, помимо получения информации, может стоять смысл получения доверия, смысл установления раппорта, может создаваться уверенность пациента в том, что его проблема известна и будет легко решена. Во фразах при прощании, помимо доброго расставания, могут крыться постгипнотические внушения либо внушения, завершающие терапевтический сеанс, нивелирующие какие-то негативные его последствия, какие-то переживания, возникшие в ходе сеанса и многое другое.


Умение пользоваться многозначностью слов, предложений и фраз — обязательное условие успешной работы. Для этого вы можете понаблюдать за своей речью, за речью других людей. Богатство языка достаточно просто нарабатывается, если вы учитесь долго и много говорить, учитесь искать синонимы словам, ясно выражать собственные мысли, читаете классическую литературу, овладели искусством длительного разговора. Умение долго говорить, сплетая свои мысли в канву одной истории, - навык, который помогает создавать транс, помогает завораживать клиента, помогает вести его за собой. Умение долго, красиво и со смыслом говорить, как правило, благоприятно характеризует психотерапевта в глазах клиента. Он видит в нас мудрого человека, умеющего высказать то, что он ощущает, и, может быть, в высказывании чего у него есть проблемы.

Помимо слов, в речи можно использовать и иные характеристики голоса и речи: ударение, повышение — понижение тона голоса, изменение громкости, паузы. Как правило, виртуозное пользование этими характеристиками помогает выделять в речи значимые слова, передавать особые значения некоторых слов и идей, что позволяет обратить на эти слова прежде всего внимание бессознательного.

Эриксон учил использовать один тон голоса при обращении к сознанию и другой тон голоса при обращении к бессознательному. Тогда слова, сказанные для сознания и для бессознательного, могут четко выделяться и восприниматься разными частями психики как отдельные. В зависимости от уровня глубины транса речь терапевта может быть различной, и это зависит как от характеристик внушения, так и от характеристик речи. При необходимости «загрузки» пациента, при необходимости углубления транса речь может становиться более частой, что позволяет выдать гораздо больше информации. Сознание будет не в силах переварить такой объем и вынуждено будет отключиться.

Также монотонный убаюкивающий голос, как и любой другой монотонный раздражитель, приводит к определенной перегрузке, к заскучиванию сознания, функционирование которого также при применении этого приема может быть заметно ослаблено.

Речь психотерапевта должна быть четкой и хорошо слышимой пациенту. Неразборчивая речь редко приводит к углублению транса, чаще, наоборот, пациент начинает прислушиваться и за счет этого включает дополнительное внимание сознание, что приводит к уменьшению глубины транса.4. Утилизация

Под утилизацией в эриксоновском гипнозе понимают использование в терапевтических целях всей информации, вербальной и невербальной, которую представляет пациент, которая становится по тем или иным каналам известна психотерапевту. Утилизируются как мысли, убеждения человека, так и его семейное, социальное положение, слова и фразы, сказанные им о себе, о процессах, происходящих с ним, переживания, возникающие внутри транса. Все, что может быть использовано, должно быть использовано.

Для целей утилизации обязательна калибровка, необходимо выявление, оценка слов, произносимых человеком. Важно запоминание любой информации, которая из разрозненных клочков может сложиться в одну большую картину. Все, что кажется неясным, непонятным, должно быть запомнено и отложено на потом, до того времени, когда, возможно, эти факты станут понятными или обретут какие-то другие частички, которые помогут трансформировать их в какое-то целое свойство личности человека, в какое-то цельное событие.

Калибровка, которую мы уже называли как один из основных компонентов утилизации, требует особой внимательности от терапевта к проявлению пациента. Также важным условием для утилизации являются способность быстро реагировать на замеченные изменения и полученную информацию и возможность гибко подходить к обретенному знанию.

Для утилизации того, что мы получаем от пациента, необходимы также процессы присоединения и ведения. Присоединение нужно для того, чтобы терапевт мог войти в структуру мира клиента, что позволит ему быть гораздо более наблюдательным и понимающим. И, опираясь на наблюдения и на собственное внутреннее заключение, касающееся того, что терапевт увидел, он может повести клиента к тем изменениям, которые считает нужными. Но любое ведение также должно опираться на калибровку и на утилизацию всего, что происходит с человеком, поскольку путь, предлагаемый терапевтом, может не приниматься клиентом, и это в первую очередь должно быть отслежено. Может быть, в этот путь должны быть внесены некоторые коррективы, и, калибруя результат по вербальным и невербальным признакам, терапевт должен уметь использовать свои результаты и трансформировать свой подход, опираясь на понимание клиентом проблемы, своего внутреннего мира, собственной жизни.

Утилизация предполагает уважение к проявлениям пациента, поскольку наблюдательность и следование за ним похожи на предугадывание желаний, на готовность последовать за этими желаниями, опираясь на едва заметные признаки. Так человек, когда он влюблен в другого, старается ловить каждый его вздох, улыбку, движения взгляда, чтобы предугадать желания и следовать за ними. Поэтому утилизации, как правило, способствует и соответствует обстановка какой-то особой сердечности.

Утилизация не должна быть подобна плотной опеке. Сущность утилизации похожа на подталкивание кома, который катится с горы: незначительные, легкие движения позволяют сохранять скорость и в то же время использовать и преодолевать любую ложбинку или холмик, который встанет на пути этого кома, для того чтобы он мог не замедлять своего движения, а даже ускорить его.

Обычно утилизация начинается с принятия того или иного факта. Принятие не всегда бывает простым, ряд проявлений пациента может входить в противоречие с нашими убеждениями, ценностями, с нашим пониманием психотерапевтического процесса и т. д. Умение настроить себя на использование любых проявлений, исходящих от пациента, помогает психотерапевту преодолеть собственный барьер перед поведением пациента. У него не остается времени, чтобы оценить, плохо или хорошо то, что исходит от пациента. Причем, как правило, это «плохо или хорошо» имеет отношение к какой-то придуманной идее психотерапевтического процесса и позициям терапевта и клиента в нем. У психотерапевта, занятого утилизацией, в этот момент мысли направлены не на правильность или неправильность поведения клиента, а на то, каким образом использовать это поведение, и таким образом отключаются от ненужных теоретических размышлений. Особенно важно это бывает в тот момент, когда приходится утилизировать сопротивление пациента, и психотерапевт может принять сопротивление как вызов себе и попытаться его сломить, убрать, хотя на самом деле сопротивление может быть достаточно сильной психологической защитой, энергию которой можно использовать для усиления психотерапевтического процесса.

Для эриксоновского терапевта бывает важным понять, что же может стоять за тем или иным неадекватным проявлением своего клиента. И, как правило, те факторы, которые стоят за агрессией, сопротивлением, т. е. тем, что может вызвать раздражение терапевта, вызывают понимание и уважение к ним. Это факторы защиты внутренней специфичности личности пациента, умение не дать себя в обиду и т. д. Уважение к личности пациента заставляет нас искать эти факторы, чтобы затем, опираясь на них, совершить некие изменения, ради которых пациент пришел к нам.

Психотерапия ни в коем случае не предполагает совершенствование всех пациентов по одному сценарию. Каждый пациент в ходе психотерапии развивается по своему собственному сценарию, который предлагает он. Психотерапевт является только проводником на пути к новой личности. Когда пациент в ходе работы может высказывать свои собственные предпочтения, терапевт относится к ним с уважением и со стремлением их эксплуатировать для ускорения процесса. Психотерапевт не может быть судьей для проявлений своего пациента, он не может определять, как должен вести себя пациент, отвергать какие-то предложения, осуждать его, если только за этими действиями не кроется психотерапевтический смысл, например, провоцирование изменений в пациенте.

Такой подход Эриксон называл «натуралистическим», т. е. природным, что предполагает принятие и использование любых проявлений личности пациента, в любой ситуации, в которой оказались пациент и терапевт. Принятие пациента целиком с его поведенческими привычками и умениями дает терапевту еще один дополнительный шанс завоевать доверие своего пациента, что будет способствовать терапевтической работе, будет способствовать согласию пациента принимать какие-то взгляды терапевта, взаимодействию между ними. В ряде случаев терапевт может создавать какие-либо диагностические ситуации, для того чтобы определить, как пациент будет вести себя в непривычной для него обстановке. В этих ситуациях терапевт должен быть гораздо большим утилизационистом, поскольку именно он ввел пациента в подобные ситуации с целью изучить реакции субъекта либо чему-то научить его.

Поскольку каждый пациент индивидуален, то приемы утилизации также индивидуальны для каждого. Так, в случае, если терапевт знает, что клиент любит вести дневник или хорошо рисует, он может дать ему домашнее задание, которое будет связано с ведением каких-либо записей в дневнике, либо с рисованием своего состояния, может быть, с рисованием образов, возникших в ходе самогипноза или чего-то подобного. Человек, привыкший во время разговора расхаживать по кабинету, может заняться тем, что во время этих прогулок будет создавать новые идеи о теме своей проблемы, и чем больше будет движений, тем больше должно быть рожденных им идей. Пациент, привыкший с юмором относиться к другим, может научиться с таким же юмором относиться к своей проблемной ситуации.

« Иногда использование непонятных, сложных или, наоборот, крайне простых способов поведения пациента приводит к неожиданно быстрому успеху психотерапии и способствует ее прогрессированию гораздо больше, нежели тщательно выверенная структура психотерапевтического процесса. Умение терапевта быть спонтанным — одно из важных деловых качеств в эриксоновском гипнозе. Если есть выбор между заготовленной схемой терапии и внезапно пришедшим в ходе наблюдения за поведением пациента подходом» скорее всего, надо выбрать именно этот спонтанный подход.

В работе можно использовать все: веру в терапевта или в Бога, оценки, полученные в 10 классе, первый поцелуй и неожиданное прощание с любимым человеком. Важно, чтобы эти действия, мысли и поступки были энергетически значимыми, чтобы они могли дать необходимый толчок для производимых и происходящих изменений. Иногда терапевт должен создать

вначале какую-то мысль, эмоцию, чтобы, сконцентрировавшись в пациенте, они могли вырваться наружу и послужить толчком к процессу терапии. Лучше иметь агрессивного, чем безвольного пациента. Общеизвестно, что при попадании в критические ситуации человек использует свои собственные, скрытые резервы: хрупкая женщина способна легко поднять автомобиль, под которым находится ее ребенок. Так и эмоции отчаяния, вины, стыда иногда способны дать гораздо больший терапевтический эффект, нежели общее благодушие и видимое спокойствие. Не существует хороших и плохих проявлений, замеченных в пациенте, существуют только полезные и бесполезные для процесса терапии.

Помимо того, чтобы использовать явно полезное проявление, следует подумать, каким образом мы можем использовать те проявления, которые на первый взгляд показались нам бесполезными и перевести их в разряд полезных. Эриксон иногда умел вызвать огонь на себя, т. е. умел вызвать недовольство собой со стороны пациента, и тот, приходя к нему на следующий сеанс говорил: «Я изменился вопреки вам». Это было одним из самых лучших терапевтических эффектов, поскольку, таким образом, терапевт добился изменений и, более того, изменений, которые создал, с точки зрения самого пациента, он сам. Это большая удача психотерапевта, хотя с точки зрения профессионального самоуважения кем-то это может быть и воспринято как неудача. Но важно помнить, что мы работаем не ради поддержания собственной выдуманной профессиональной чести, а ради помощи конкретным людям, каким бы образом эта помощь не была им предоставлена.

5. Использование внушений

Использование внушений является основной задачей, основной техникой эриксоновского гипноза. Следует отметить отличия от гипноза классического.

я WIJF-

В эриксоновском гипнозе внушения проводятся на протяжении всего сеанса и даже за его пределами. Суггестивная работа может быть начата еще в момент беседы по телефону, ког

да речь идет только о договоренности о первой встрече. Уже в этот момент терапевт может проводить для пациента внушения, выстроенные в косвенной форме, в которых он может давать понятия уверенности, спокойствия, укреплять веру в себя, веру в успех психотерапии. Более тщательная суггестивная работа начинается с момента прихода пациента к психотерапевту. Уже в ходе предварительной беседы, расспрашивая пациента о его жизни, о том, что привело его, терапевт продолжает темы спокойствия, уверенности в результате; он дает косвенные внушения, связанные с той проблемой, которую принес клиент. Так, например, он может рассказывать истории о других пациентах, которые были похожи на данного пациента, и заботы которых заканчивались излечением.

Подобные метафоры, с легкой руки Эриксона, носят общее название «мой друг Джо», благодаря одной из метафор. Это была история о человеке по имени Джо, который во многом похож на человека, который сидел перед Эриксоном. У него была похожая семья, похожая проблема, он мог быть похож по имени, еще по каким-то признакам. Это позволяло пациенту увидеть в Джо свой прототип. И дальше история продолжалась долго или коротко, но она могла повествовать и о путях решения проблемы, и о тех усилиях, которые Джо приложил для этого, она могла рассказывать о том, как долго ему пришлось бороться с этой проблемой, и о многом другом. Главное, что эта история заканчивалась хорошо: мифический Джо избавлялся от своей проблемы.

Такая история, рассказанная между прочим, имела огромный психотерапевтический эффект, это была метафора, которая рассказывалась в бодрствующем состоянии субъекта. Пациент, затаив дыхание, слушал об истории Джо, и на самом деле учился сразу нескольким вещам. Во-первых, он понимал, что эта проблема терапевту известна и он имеет опыт работы с ней. Во-вторых, эта проблема решаема, есть конкретные способы решения, которые и использовал Джо. И в-третьих, похожий на него человек оказался победителем, оказался успешным. Подобная метафора, рассказанная в начале беседы, способствовала дальнейшей работе, наведению транса, терапевтической трансформации.


Ниже мы будем говорить о способах наведения транса. Но у Эриксона было еще одно внушение, которое было специфично для людей, неоднократно бывавших у него на сеансах: у него было так называемое кресло для транса. Это было кресло, в котором пациент в предыдущий раз входил в транс. Эриксон беседовал с ним на другом кресле, расспрашивая о чем-то, а затем указывал на кресло, в котором пациент знал, что он должен войти в транс. И показывая рукой или жестом головы, Эриксон говорил: «Ну что ж, присядьте в кресло для транса». Пациент садился туда, как правило, закрывал глаза и самостоятельно погружался в транс, потому что дорога в транс была для него уже известна. Это было одно из многих внушений, которым пользовался Эриксон и которым можете пользоваться вы. Внушения, которые мы даем в ходе транса, мы рассматривали и раньше и будем рассматривать еще.

Напомним, что внушения делятся на три группы: прямые, косвенные и открытые. В основном в эриксоновском гипнозе пользуются косвенными и открытыми внушениями. Однако, чем глубже транс, тем больше шансов использовать прямые внушения, поскольку в глубоком трансе заметно снижается контроль сознания и пациент выказывает большую готовность действовать согласно указаниям терапевта.

На выходе из транса: либо непосредственно перед ним, либо сразу после выхода — терапевт дает пациенту постгипнотические внушения, т. е. внушения на период после гипноза. Они могут быть двунаправленные: они могут быть направлены на усиление положительных эффектов, полученных в трансе, либо на ослабление негативных эффектов, которые также могут наблюдаться, например, головная боль, расслабленность, снижение тонуса мышц и т. д. Также постгипнотические внушения могут быть направлены на период жизни клиента, который пройдет до следующего визита к психотерапевту, на несколько дней, может быть, на несколько недель. Подобные внушения нужны для того, чтобы они начали менять привычную жизнь клиента. Внушения могут проводиться через домашние задания, где, помимо цели написать, нарисовать, погрузиться в самогипноз, преследуются иные цели,

которых терапевт добивается, будь это ускорение и усиление психотерапевтического процесса, получение навыков погружения в транс, изменение каких-то социальных установок пациента и многое другое.

Эти внушения действительно могут даваться в виде заданий, а могут быть завуалированы под иные фразы. Например, прощаясь с пациентом, терапевт как бы невзначай может сказать: «Изменения проходят у всех по-разному, у кого-то они начинаются сразу, у кого-то через некоторое время, и мне очень важно знать, как быстро изменения начнутся у вас. Я прошу вас фиксировать их и запомнить, как это будет происходить». На самом деле, этой фразой терапевт дает пресуппозицию, что изменения происходить будут, и клиент, ожидая их, их же и вызывает или ускоряет их приход. Эти и подобные внушения (а о характере косвенных внушений вы можете посмотреть выше) облегчают работу терапевта и создают некий задел для последующих встреч терапевта и клиента.

Иногда терапевт может давать пациенту с собой кассету с записью собственного голоса либо кассету с записью музыки, если музыка использовалась при наведении транса, с рекомендацией использовать эту кассету при обучении самогипнозу. В этой кассете также могут быть внушения, которые терапевт считает необходимым дать пациенту в период между их встречами.

Следует отметить, что в данном случае терапевт не может получить сиюминутной обратной связи, и поэтому эти внушения ни в коем случае не должны задевать каких-то чувствительных струн пациента, они должны носить общий характер, чаще всего ресурсный, т. е. они должны поднимать внутреннюю энергетику пациента, учить его расслабляться, погружаться глубже в гипнотическое состояние и учить работать с собой самостоятельно. Это очень важный навык. Как говорила дочь Эриксона Бетти Эриксон: «Я для своего пациента — вначале костыли, затем палочка, а затем он учится ходить сам». Для того чтобы наш пациент быстрее научился «ходить» сам, научился разбираться сам со своей жизнью, подобные средства являются вовсе не лишними. Умение обратить внимание пациента на изменения, которые будут происходить с ним,будь это изменения в физиологическом или психологическом плане, является важным навыком, который облегчает работу психотерапевта и ведет к ускорению терапевтического процесса, к облегчению его прохождения, снижению патологической симптоматики.

В обучении гипнотерапевта умение давать внушения во всех ситуациях сходно с умением утилизировать все то, что приносит с собой клиент; потому что эти два процесса неразрывно связаны друг с другом. И когда внушения, даваемые терапевтом, опираются на реальные привычки, поведение, мысли пациента, это дает им особую точность, значимость и ценность.



ГИПНОТИЧЕСКАЯ ИНДУКЦИЯ

Под гипнотической индукцией подразумевается наведение транса с использованием свойственных ему феноменов и стадий. В общих чертах под наведением транса можно понимать два связанных между собой процесса. Это — фиксация внимания пациента и обращения внимания во внутрь его с терапевтическими целями.

Для человека в обычном состоянии сознания характерны частые переключения внимания с одного предмета на другой, с мира внешнего на мир внутренний и обратно. Таким образом, его сознание долго не задерживается на каком-либо одном факте и успевает ухватить различные стороны жизни: внешние и внутренние. В ходе транса первой целью является зафиксировать внимание клиента на чем-то вовне или внутри, будь это или металлический шарик, на котором фиксируется взгляд пациента, будь это значимые слова, которые произнес психотерапевт, будь это какие-то внутренние переживания, которые отвлекают его от внешней действительности. Как правило, подобный процесс представляет наибольшую сложность в первом погружении, когда для пациента дорога в транс не изучена и не известна.

В этот момент терапевт должен сыграть роль опытного проводника, который мягко, но целенаправленно подталкивает пациента к погружению в транс. Подобному погружению способствует то, что пациент внимательно прислушивается к словам терапевта, что позволяет терапевту сфокусировать внимание пациента на себе, на том, что он говорит, или на том, что он делает. Как правило» всевозможные техники наведения транса направлены толь-ко на одно: на привлечение внимания пациента с целью затем это сфокусированное внимание использовать для терапевтических целей. Таким образом, техника наведения транса может быть уподоблена линзе, которая собирает солнечные лучи и фокусирует их в один пучок, с помощью которого можно использовать солнечную энергию для нагревания и даже зажигания какого-то предмета.

Фиксация взгляда на блестящем предмете или какие-то необычные мышечные действия, например, создание каталепсии, не могут быть признаны синонимом фиксации внимания, потому что внимание является психической функцией. Однако следует помнить, что между телом и психикой существует определенная взаимосвязь, и в какой-то мере создание фиксированного мышечного положения ведет в последующем, и достаточно быстро, к созданию фиксированного внимания, поскольку в данный момент внимание человека похоже на заинтересованность и удивление своим состоянием, т. е. на определенную шоковую реакцию, что тормозит внимание само по себе.

Способов привлечения внимания множество. Попытка стандартизовать их приводила бы к тому, что одни способы использовались бы часто, другие не использовались бы совершенно. Наведение транса необходимо для того, чтобы успешнее продвигать нужные внушения. Наведение транса используется для следующих процессов: для отвлечения сознания, привлечения внимания бессознательного и непосредственной работы с бессознательным субъекта. Концентрируя внимание, мы, таким образом, сужаем поле функционирования сознания, а затем направляем фокус внимания на внутренние процессы, давая сигнал бессознательному к действию. Концентрируя внимание, терапевт предлагает клиенту сосредоточиться на собственных внутренних процессах и на том резонансе, который вызывают его слова в этих процессах. Наступает совершенно особое Функционирование психики, когда бессознательное пробуждается, а сознание может играть роль наблюдателя, для которого многое остается за кадром.


Наведение транса

Погружение в транс направлено на ориентацию пациента вместо мира внешнего на мир внутренний. Это достигается с помощью вербальных и невербальных приемов. Как правило, вербальные приемы основаны на двух процессах, которые нам уже известны: на присоединении и ведении. Вначале мы присоединяемся к реальности пациента, описывая то, что происходит в ней в данный момент, то, что узнали из его истории жизни, либо делаем общие умозаключения, против которых пациент не может возразить. Особенно это важно в первых нескольких фразах, которые отслеживаются сознанием наиболее тщательно. Этими фразами терапевт должен как заинтересовать пациента, так и начать переводить его внимание на мир внутренний.

Фразы присоединения выполняют задачу привлечения внимания и внутреннего согласия пациента с терапевтом, фразы ведения — приглашают в транс и терапевтическую работу. По мере того, как начинается погружение в транс, количество фраз присоединения, описывающих состояние клиента, а тем более описывающих окружающий мир, становится все меньше и меньше, а фраз ведения — все больше. Достаточно быстро достигается такой момент, когда описывать мир внешний становится нежелательно, поскольку пациент уже не обращает на него внимание и подобное описание будет только стимулировать внимание сознания и попытку выйти из транса, проверяя, действительно ли происходит то, что терапевт сказал об окружающем мире. Поэтому фразы присоединения, в которых говорится о настоящем времени и месте пребывания клиента, должны быстро завершаться и уступать место каким-либо общим фразам, похожим на размышления о природе вещей, либо фразам ведения, направленным на фиксацию внимания на внутренних процессах, на углубление транса, на поиске проблемы или некоего места диссоциации и т. д.


Очень часто в нашей литературе описывается формула поэтапного наведения транса, так называемая формула «4 —3 —2 — 1». На самом деле она используется достаточно редко, но может быть интересна как пример наведения транса. В чем она заключается?


Фразы присоединения

Фразы ведения

4

1

3

2

2

3

1

4

. -

5


Вначале терапевт, наблюдая за состоянием пациента, произносит четыре фразы присоединения, которые характеризуют состояние пациента, как именно он может себя ощущать и осознавать в данный момент. Например, эти фразы могут быть следующими: «Вы находитесь у меня в кабинете. Вы сидите на этом кресле. Вы слышите мой голос. У вас есть определенные цели, которые привели вас». На этом четыре фразы присоединения заканчиваются, и следует одна фраза ведения. Она может быть любой, например: «Если вы захотите, вы можете устроиться удобнее». Для фраз ведения очень характерно использование слов «можете», «возможно» или других слов допущений. Они приводят к тому, что даже если пациент не сделает предложенного ему, тем не менее он не будет чувствовать себя в оппозиции к психотерапевту, поскольку тот уже заложил не обязательность, а только возможность этого действия. Хотя, как правило, после четырех фраз, которые вызвали согласие пациента с ними, пятая фраза уже автоматически не вызывает возражения, и с ней пациент также соглашается.

161

Но дальше не следует злоупотреблять вниманием и терпением пациента и важно снова перейти к фразам присоединения. Но сейчас фраз присоединения может быть уже только три, вы можете описывать то, что видите у субъекта. Например, если у пациента закрываются глаза, вы можете сказать это, и тогда это будет фразой присоединения: «Ваши глаза закрываются». Но ни в коем случае не делайте этого, если глаза широко открыты и даже не моргают, и глазная щель не сужается. Тогда подобная фраза будет воспринята как директивное внушение, для которого, более того, совершенно нет условий.

Если вы видите, что взгляд пациента остановился, но глаза остались открытыми, вы можете сказать: «Вы смотрите перед собой». Вы должны упоминать только то, что пациент может реально видеть, нельзя описывать то, что находится за его спиной, вы описываете мир через возможные ощущения пациента. При этом вы не должны употреблять оценочных характеристик, вы не можете сказать: «Вы удобно сидите на этом стуле». Пациенту может быть вовсе неудобно, и тогда ваша фраза ни в коем случае не будет фразой присоединения, а вы можете вызвать протест со стороны пациента.

Во фразах присоединения вы можете поддерживать процессы, которые вы наблюдаете. Например, если вы видите, что пациент стремится усесться на кресле удобнее, двигается, вы можете предложить ему сделать это так, как будто бы он это делает по вашему указанию: «Вы можете устроиться удобнее».

Вы видите, что руки легли на подлокотники кресла и скажите об этом: «Ваши руки лежат на подлокотниках кресла». Вы наблюдаете за тем, что происходит с пациентом и только описываете ему эти изменения.

Что же может являться фразами присоединения? Вы можете описывать и расслабление мышц лица и тела, и положение ног и рук пациента, и то, что он может видеть, слышать и чувствовать, и состояние природы за окном, и время года, и рассуждать о вопросах мироздания, но не очень высокого уровня, поскольку достаточно непонятно, почему психотерапевт будет говорить о проблемах Вселенной. А фразы о том, что «за зимой следует весна» будут приняты вполне адекватно, потому что это известно каждому человеку и даже вызывают скуку от получения подобной информации.

Итак, вы говорите три фразы присоединения, в которых можете упомянуть о других звуках в этой комнате, помимо звуков вашего голоса, и о том, что ступни ног касаются пола, и о том, что ладони лежат на коленях, и то, что тепло, передающееся через одежду, согревает их, и многое другое. А затем говорите две фразы ведения, в которых формулируете, что вам хотелось бы внушить пациенту. Чтобы понять, что может быть сказано во фразах ведения, вы можете вспомнить признаки транса. Сюда входит и мышечное расслабление, и закрывание глаз, и уменьшение количества движений, и более ровное дыхание.

В отношении дыхания будьте внимательны, поскольку, когда вы упоминаете о том, что дыхание становится ровным, человек обращает внимание на дыхание и, как правило, это приводит к сбою дыхания (это обычная реакция, когда сознание вторгается в хорошо сбалансированный, бессознательный, автоматический процесс; через некоторое время дыхание снова станет ровным).

После двух фраз ведения мы опять переходим к присоединению и снова уменьшаем количество фраз присоединения — говорим только две фразы присоединения, к которым затем прибавим три фразы ведения. На последнем этапе на одну фразу присоединения мы скажем четыре фразы ведения и дальше можем полностью перейти на фразы ведения, изредка перемежая их фразами присоединения.

Уже в процессе наведения транса мы можем проводить некоторые внушения, особенно, внушения, связанные с углублением транса, с диссоциацией сознания и бессознательного, с направлением поиска бессознательного, ориентированного на нахождение ресурсного места, приятного воспоминания или проблемной ситуации.

Достаточно часто, если для пациента это не первое погружение в транс, для него наведение транса заканчивается гораздо быстрее, он может войти в транс привычно и легко, раньше, чем эта формула может быть реализована. Поэтому, как правило, в работе с опытным пациентом важно эту формулу намного сокращать. Остается главным одно требование: наличие фраз присоединения и затем фраз ведения, при этом количество фраз присоединения все уменьшается, а фраз ведения — увеличивается. Когда пациент погрузился в транс, дальше терапевт ведет его по трансу или, правильнее сказать, провожает с помощью фраз ведения.

Экология

В наведении транса бывает значимым то, как терапевт подготовил пациента к трансу. Для того чтобы войти в транс, пациент должен знать, что подобные измененные состояния сознания существуют. Как правило, следует посвятить пациента в детали того, что будет происходить, хотя в ряде случаев это не обязательно. Но если вы решили объяснить пациенту, что будет происходить с ним в ходе работы, нежелательно упоминать слово «гипноз», поскольку в нашей культуре это слово пользуется дурной репутацией и стоит на одном уровне с зомбирова- нием.

Как правило, слыша слово «гипноз», люди предполагают полную потерю собственной воли и передачу себя в руки терапевта. Возможно, имеет смысл, учитывая вышеизложенное, описывать это состояние в других терминах, например, транс, медитация, частичный сон, грезы или что-то подобное. Эти слова могут быть либо более понятны, либо менее опасны с точки зрения пациента. Уже после истечения нескольких сеансов вы можете назвать слово «гипноз», но теперь пациент уже знает, что из себя представляет эриксоновский гипноз, и не будет испуган этим словом.

Только в одном случае рекомендуется применять слово «гипноз» с самого первого сеанса. Это случай, когда пациент приходит и просит поработать с ним гипнозом или говорит, что ему поможет только гипноз. В этот момент субъект уже замотивиро- ван на применение гипнотических техник, хотя, как правило, он имеет в виду именно директивный классический гипноз и, возможно, будет разочарован мягкими техниками наведения транса.

Когда терапевт готовится начать сеанс, эти приготовления зависят от размеров и обстановки его кабинета. Возможно, что он будет проводить сеанс на том же месте, где беседовал с клиентом, а может быть, для этого у него будет специальное место. Напомню, у Эриксона было, так называемое «кресло для транса». Это было не что иное, как пространственный якорь. Клиент знал, что в этом месте, в этом кресле он входит в транс. Когда после предварительной беседы Эриксон предлагал ему пересесть в кресло для транса, пациент знал, что ему нужно сделать: он садился в кресло, расслаблялся, закрывал глаза и погружался в транс, причем это могло происходить без какой-либо дополнительной помощи Эриксона, что еще раз говорит о многообразии приемов вхождения в транс.

Когда вы беседуете с пациентом либо вводите его в транс, важно помнить о том, что у каждого человека есть свое собственное, личное пространство. И для терапевта бывает важным не вторгнуться в его пространство. Поэтому мы не можем садиться слишком близко — это вызовет определенную настороженность пациента, как правило, настороженность бессознательную, что будет тормозить введение в транс, и транс не будет глубоким, поскольку «сторожевой очаг» пациента будет стимулировать его внимание. Поэтому расстояние до пациента не должно быть достаточно близким, но и не должно быть далеким, поскольку ваш голос для пациента должен быть слышимым. При необходимости вы можете пойти на каталепсию руки, и тогда это потребует прикосновения к руке пациента, что вы, естественно, не сможете сделать с большого расстояния.

Для того чтобы проверить, насколько возможно приблизиться к пациенту, вы можете, медленно двигаясь к нему, внимательно смотреть за его реакцией: если в какой-то момент вы увидите следы настороженности, испуга, попытку отодвинуться от вас — это и есть не что иное, как вторжение в личное пространство пациента, и, возможно, вам имеет смысл сделать шаг назад, чтобы вернуть ему спокойствие.

Если у вас есть возможность выбирать, каким образом садиться по отношению к пациенту, то, возможно, наилучшей позицией, как я говорил выше, является положение сбоку от пациента и где-то под углом 90° к нему, может быть, чуть впереди. Поскольку, если вы сядете напротив пациента, это приведет к тому, что вы будете занимать большую часть его зрительного пространства и это может представлять неудобство для пациента, если он хочет отвлечься от мира внешнего и заняться собственным внутренним миром; зная, что вы у него перед глазами, он будет смотреть на вас. Хотя, однако, нельзя однозначно так утверждать, возможно, напротив, это будет стимулировать закрывание глаз и отключение от мира внешнего. Однако ваш внимательный взгляд может привлекать лишний раз внимание пациента, что также не очень хорошо в ситуации наведения транса.

Если вы будете сидеть сбоку от пациента, бок о бок с ним, то это позволит вам выйти из поля зрения пациента, но однако и пациент выйдет из вашего полей зрения, и вы не сможете калибровать его изменения, что бывает очень важно в ходе транса. Поэтому описанная позиция лицом к нему и сбоку от него, слева или справа, может быть слегка впереди, является, возможно, оптимальной, поскольку позволяет и хорошо видеть пациента и в то же время делать так, чтобы он не видел вас.

Вы можете обратить внимание на интересное свойство, которому случается проявляться при подобном позиционировании. Очень часто для человека положение другого, справа или слева от него, может иметь совершенно различный смысл и различную степень безопасности. Например, пациент может легко переносить ваше присутствие справа на достаточно близком расстоянии, но попытка приблизиться к нему слева на такое же расстояние приводит к реакции напряжения и испуга. Как правило, подобную неравномерность в личном пространстве пациента можно определить только опытным путем, и она присутствует далеко не у всех. Однако, если вы заметили это, то это может быть еще одной терапевтической находкой и, увидев такую особенность, в дальнейшем вы можете сделать ее переработку одной из частей терапевтического процесса. Поскольку, как правило, это говорит о каком-то далеком травматическом переживании человека, когда он подвергся психической травме и опасность подошла к нему именно с этой стороны, с которой сейчас он старается не подпускать.В ходе работы мы называем клиента обычно на «вы». Это имеет значение именно в русском языке, поскольку в большинстве работ на английском языке это не описано, так как в английском языке нет разницы между местоимениями «ты» и «вы». Как правило, в работе с пациентом мы используем местоимение «вы», подчеркивая уважение к пациенту. Местоимение «ты» может быть использовано только в работе с подростками и то, опираясь не на неуважение к подростку, а на то, что использование местоимения «вы» для него непривычно и будет выбивать из канвы транса. Со взрослыми местоимение «ты» может быть использовано на глубине погружения при индицирова- нии возрастной регрессии, и тогда это может помочь нам, что, когда мы обращаемся к пациенту на «вы», мы говорим с его взрослой частью, когда обращаемся на «ты», мы говорим с подростком, с внутренним ребенком.

В ряде случаев при наличии перед вами тревожного клиента желательно проговорить его собственную технику безопасности. Самым важным моментом является то, что при необходимости он всегда может прервать транс самостоятельно, чтобы вернуться обратно в бодрствующее состояние. Мы можем рассказать ему теорию И. П. Павлова о том, что, несмотря на глубину погружения, всегда существует «сторожевой очаг» в головном мозге, который контролирует то, что происходит вокруг, который держит связь с терапевтом и который, при необходимости, может быстро разбудить «дремлющий» мозг. Мы можем предложить пациенту, если ему будет интересно, сможет ли он себя пробудить в один из моментов транса, мы можем разрешить ему попробовать это сделать и пробудить себя. Даже если он последует нашим рекомендациям и сделает так, это удовлетворяет его любопытство и в последующем погружении он уже не задерживает себя, а идет смело и намного глубже.

Диссоциация сознания и бессознательного

В момент гипнотической индукции, когда мы помогаем погружаться пациенту в транс, одним из важных навыков, который способствует как погружению в транс, так и гипнотической работе, являются фразы, направленные на диссоциацию сознания и бессознательного. Это фразы, которые могут включать в себя упоминание частей личности, например: «В то время, как одна ваша часть слушает меня, другая интересуется, насколько глубоко в познании себя она сможет отправиться».

Возможны внушения, которые направлены на диссоциацию частей тела, например: «В то время, как одна ваша рука остается спокойно лежать на коленях, другая рука может начать подниматься».

Ряд пред ложений может быть направлен на пространственную диссоциацию, например: «И, находясь здесь, вы можете одновременно осознавать себя совсем в другом месте, светлом и теплом, добром и уютном».

Фразы, направленные на временную диссоциацию: «Вы можете поискать и найти другое время, когда было хорошо, и войти в него, и почувствовать, как это хорошо, и вы можете быть и здесь и сейчас и в другом времени, в котором тоже можете быть здесь и сейчас».

Внушения, направленные на диссоциацию сознания и бессознательного, стимулируют размывание контроля сознания за различными процессами, организуют пробуждение бессознательного и освобождение его от контроля сознания. Подобная диссоциация помогает человеку уйти от нересурсного проблемного состояния, забрав с собой самую мощную часть собственной психики — бессознательное, которая выходит из-под контроля сознания и способна в данный момент начать работать. Мы сосредотачиваем жизнеспособные силы в каком-то месте или времени и начинаем их работу над тем, что заботит человека.

Диссоциация сознания и бессознательного, как правило, помогает не найти какое-то воспоминание или какое-то предположение о состоянии, а создать непосредственно состояние, которое характеризуется и самочувствием, и возможностями, и собственной субъективной реальностью. Это очень важный и в то же время очень сложный для понимания феномен, который до конца не описан, и пути и механизмы его развития до сих пор остаются неизученными.

Утилизация звуков

Важным навыком для облегчения перехода в гипнотическое состояние является утилизация звуков. Мы работаем не в безвоздушном пространстве, и, безусловно, наша комната наполнена совершенно различными звуками: это могут быть и сигналы транспорта, и голоса других людей, и шорохи, и посторонние шумы. Все это может выбивать человека из трансо- вого состояния и поэтому может мешать нам. Звуки следует утилизировать, т. е. использовать или с их помощью даже облегчить погружение в транс. Утилизация звуков предполагает использование звуков данного мира в трансовой реальности пациента. В одном из трансов Эриксон говорил: «Мой голос останется с вами, и вы можете превратить его в голоса друзей, шум листвы, в стук колес повозки, уезжающей вдаль по пыльной дороге и во многое другое». Т. е. идея утилизации звуков состоит в том, что звуки мира внешнего мы можем превратить в звуки другой реальности, которая в данный момент сформировалась в мире внутреннем.

Кроме того, звуки можно использовать еше по меньшей мере двумя способами. Во-первых, при погружении в транс можно дать пациенту внушение, что, уходя в гипнотическое состояние, он будто бы отталкивается от звуков этого места, уходит от них, и они затихают от него вдалеке, и только ваш голос остается с ним. Другой способ предлагает, наоборот, вхождение в звук, движение в нем, движение за ним в мир внешний. Идя в звук, пациент может отрываться от реальности, двигаясь за звуком, который остался за окном, который раздался там и, затихая, уносится. Таким образом, внимание клиента вместе с ним как бы уходит от его настоящего состояния, и это тоже облегчает наступление транса.

Утилизация звуков позволяет усилить эмоциональное переживание пациента ситуаций, возникающих в бессознательном, поскольку она добавляет им энергетики, добавляет достоверности происходящему во внутренней субъективной реальности, а также способствует погружению в транс и одному из самых важных феноменов — диссоциации сознания и бессознательного. В случае успешной утилизации звуков для ее поддержания пациент должен усиливать данную диссоциацию.Утилизацию звуков имеет смысл проводить тогда, когда вы предполагаете, что действительно в вашем кабинете могут быть посторонние шумы. Если она не была произведена, а подобный шум возник, и вы заметили, что это выводит клиента из транса, уменьшает глубину погружения, а вам сейчас нужна достаточная глубина либо вы беспокоитесь, что клиент может окончательно выйти из транса, тогда вам следует среди других использовать внушение, которое будет направлено на утилизацию звуков. Напомню, что суть подобного внушения состоит в следующем: все звуки мира внешнего могут быть трансформированы в звуки внутреннего мира, в звуки внутренней реальности, подтверждая и усиливая ее.

Утилизация звуков особенно важна в первых сеансах, когда пациент не опытен в гипнотических погружениях. В последующем, когда он уже имеет навык подобной утилизации, об этом можно не упоминать, поскольку велика вероятность того, что пациент сделает это сам, причем на уровне внутреннего автоматизма. Однако никогда не мешает перестраховаться и использовать в наведении транса фразу, связанную с утилизацией звуков.

Обратная связь

Для получения информации в ходе транса очень важным является установление или выявление обратной связи. Обратная связь от пациента может быть двоякой. Первая и основная обратная связь - это спонтанное движение, изменение мимики, цвета лица, жесты или что-то другое, что происходит само. И наша задача как психотерапевта — по возможности оценить и прежде всего заметить данные изменения, потому что они могут быть очень незначительными. Незначительность изменений связана с изменением тонуса мышц, со снижением внешней активности пациента, поэтому любое проявление внешнего изменения в теле, в лице, в движениях на самом деле является значительной работой для бессознательного. При этом внешне движения могут быть достаточно небольшими и малозаметными.

В отдельную группу выделяются такие движения, которые называются сигналингом. Речь идет о быстрых мелких подрагиваниях мышц тела в ответ на какие-то слова психотерапевта, которые вызывают внутренний резонанс. Сигналинг может служить показателем процессов, происходящих в глубине психики субъекта. Это действительно ответ от бессознательного, поскольку сознательно такие движения практически невозможно создать и продемонстрировать. Чаще всего сигналинг проявляется в движениях пальцев: это мелкое и очень быстрое подрагивание пальцев, кажется палец мгновенно взлетает и тут же падает, чаше это серия движений, реже оно одиночно. Сознательно такое движение сделать практически невозможно, сознательные движения пальцев происходят обычно намного медленнее. Случаются вздрагивания других мышц, например: мышц на лице, подрагивание век ( характерная локализация сигналинга) и реже бывают вздрагивания достаточно крупных мышц: подергивание руки, иногда, крайне редко, бывает вздрагивание всем телом.

Сигнапинг является естественным показателем глубинных процессов, и поэтому в тот момент, когда мы видим сигналинг, во-первых, мы можем судить о достаточно глубоком трансе и, во-вторых, о происходящей работе. Однако мы не можем интерпретировать сигналинг, и единственное, что мы делаем, как и со всеми феноменами, это поддерживаем, ратифицируем его.

Для получения более достоверной информации мы можем сами установить сигналы, которые субъект будет подавать по нашему требованию. Как правило, сигналы пациент будет давать нам движениями, чаще всего это движения пальцев или движение головы, реже мы вступаем в разговор с пациентом, при этом особенно важна диссоциация, когда он может находиться и в трансе и в то же время разговаривать с нами. Качественная диссоциация сознания и бессознательного помогает данному процессу.

Установка сигнала проводится следующим образом. В ходе работы у психотерапевта может возникнуть потребность в беседе с пациентом. Если такую потребность он предполагает еще до работы, он может установить сигнал до погружения пациента в транс, однако перед началом вопросов он должен повторить предложение о сигнале. Чаще имеет смысл настаивать на сигналах пальцами. Это удобнее по следующим причинам. Во- первых, пальцами пациенту двинуть во время транса намного легче, нежели головой или какой другой частью тела. Палец имеет достаточно небольшую массу, и для его движения нужно приведение в действие очень незначительного числа мышц, намного меньшего, нежели если пациент хочет кивнуть головой. Можно четко разделить полярность ответов, когда пациент двигает пальцами обеих рук, например, пальцем правой руки он будет говорить «да», пальцем левой руки будет говорить «нет». Это важно, потому что в ходе транса мышцы начинают приобретать собственные идеомоторные движения, даже голова может начать двигаться самопроизвольно, и уже непонятно, что можно считать кивком или его отсутствием. Поэтому вы сразу можете предложить движениями пальцев, но если пациент настаивает на использовании кивков головы, то вам ничего не остается делать, как согласиться с ним. Хотя по возможности следует разубедить его.

Каким образом, можно договориться о сигналах, если это происходит во время сеанса. В ходе транса вы говорите пациенту: «Я буду задавать вам вопросы и прошу отвечать мне движением пальцев рук. Покажите, пожалуйста, каким пальцем какой руки вы будете отвечать мне «да»», — и внимательно следите за движением пальцев пациента. Когда вы увидели польем пальца, задайте другой вопрос: «Движением какого пальца какой руки вы будете отвечать мне «нет»?» Очень часто это указательные пальцы обеих рук. Для того чтобы проверить увиденное вами, вы можете сразу же задать первый вопрос: «Правильно ли я понял, что движением указательного пальца правой руки вы будете отвечать мне «да», а движением указательного пальца левой руки вы будете отвечать мне «нет»?» — и смотрите за подъемом указательного пальца правой руки.

Задавая вопросы, вы должны следить за тем, чтобы они предполагали только два варианта ответа: «да» или «нет». Например, вопрос «Насколько хорошо вам в трансе?» задавать нельзя, поскольку он предполагает широкий ответ. «Хорошо ли вам в трансе?» — такой вопрос предполагает либо ответ «да», либо ответ «нет», и на такой вопрос пациент в состоянии дать ответ движением пальца руки.

Другой, более простой варианте использованием движений пальцев чаше всего связан с определением каких-то промежуточных пунктов внутри транса, когда пациент подает сигнал в ответ на достижение им какого-то промежуточного результата. Например: «И когда вы найдете уголок природы, в котором вам приятно и уютно находиться, вы сможете подать мне сигнал подъемом пальца руки». При этом клиент сам выбирает палец.

Ратификация

Ратификация — это лингвистический прием одобрения пациента в его гипнотической работе. Как правило, это формула согласия, подбадривания, принятия. Ими терапевт дает пациенту обратную связь от себя, показывая, что он видит процессы, происходящие в человеке, признает их, принимает и одобряет.

Формулами ратификации могут быть фразы: «Это правильно», «Это хорошо», «Хорошо все, что происходит с вами», «Это важно», «Побудьте с этим» и т. д. Как правило, эти формулы неспецифичны, поскольку по невербальным признакам мы можем понять, что нечто происходит с пациентом, ему стала доступна какая-то новая информация, но, как правило, мы ничего не знаем о характере подобной информации и можем только догадываться о ней и поэтому ограничиваемся неспецифичным указанием.

Ратификация — прием, который поддерживает раппорт между психотерапевтом и клиентом, позволяет клиенту ощущать себя в относительной безопасности, поскольку терапевт следит за происходящими процессами, и ощутить поддержку психотерапевта. Ее желательно использовать на все замеченные вами изменения, особенно если они сопровождаются проявлениями эмоциональной реакции. Ратификацию можно отнести к фразам присоединения, которые вкрапляются в сеанс.

Амнезия

Амнезия — это естественное свойство трансов средней и значительной глубины, которые происходят самопроизвольно после выведения клиентов из трансов. На явление амнезии ча

сто опираются при определении глубины гипнотического погружения. Мы можем проводить дополнительную амнезию, давая внушение, связанное с забыванием того, что было в трансе.

Установка на амнезию дается с целью разрешить бессознательному самому разбираться с выявленным материалом, не допуская туда сознание. Как правило, установка на амнезию делается несколькими способами.

Первый способ — это конкретное внушение забывать то, что должно быть забыто. Использование этого способа ограничено в эриксоновском гипнозе.

Второй способ — давать внушение на амнезию через метафору. Это должна быть метафора исчезновения, ухода, растворения и т. д. Это может быть река, уносящая что-либо, ветер, срывающий ненужные листья с деревьев, и пр. Одновременно и с рекой, и с ветром может быть также связана и метафора привнесения чего-либо взамен, т. е. в совокупности можно сказать, что они демонстрирует, помимо метафоры забывания, и метафору изменений. Применимы метафора закапывания, оставления и рассказы о пропадающих вещах, мыслях.


Третий способ — амнезии легко добиться еще одним интересным подходом ко всему трансу. Например, непосредственно перед наведением транса терапевт обращает внимание на какой-либо факт, например, на движение стрелок часов, на предмет, находящийся в его кабинете, на факт жизни субъекта или что-либо еще. Сразу после выхода из транса, не давая возможности пациенту прийти в себя и осознать, что происходило, он повторно обращает внимание на этот предмет, часы, факт жизни или что-то другое. У психики человека есть интересное свойство: из разных фактов она стремится собрать нечто целое, подбирая факты по их подобию, и так два напоминания об одном предмете, событии соединяются и то, что остается меж- ду ними, как бы пропадает для сознания, т. е. остается на откуп бессознательному. Бывает важно сделать это достаточно быстро после выведения пациента из транса, чтобы сознание не успело, проснувшись, захватить информацию, которая в данный момент находится в бессознательном.

Очень часто для транса характерна амнезия, похожая на забывание после сна, когда человек просыпается и пытается вспомнить свои сновидения. Он может быть достаточно успешен в своих попытках сразу после пробуждения, когда сновидения еше ярки и свежи. Но если он не записал и не запомнил то, что было в сновидении, как правило, в течение нескольких минут сновидения тускнеют, быстро теряют детали, а затем и общий смысл, и человек, пытаясь вспомнить, уже не может этого сделать. Приблизительно такова же динамика воспоминания того, что происходило в трансе, поэтому бывает полезно отвлечь внимание пациента в момент пробуждения его от транса. Возможно, это связано с невозможностью через определенный промежуток времени установить определенные ассоциативные связи между тем, что было внутри транса, что ведет к разрозненности фактов или соответственно к их нелогичности и определенной нецелесообразности.

Обычно подобные косвенные приемы гораздо более эффективны, нежели прямое внушение забыть, потому что слово «забыть», наоборот, вызывает ассоциации с тем, что должно забыться и, как правило, может приводить к достаточно устойчивой памяти. Примером может служить Герострат, который поджег одно из чудес света — храм Артемиды, за что эфесский суд приговорил его к забвению, узнав, что это чудо света было уничтожено как раз с целью прославиться. Может быть, поступок Герострата и был бы забыт, если бы суд не постановил «забыть Герострата», благодаря чему, его и помнят до сих пор.

Гипнотическая амнезия не означает, что пациент полностью забывает то, что происходило с ним. Забывает его сознание, которое не успело установить ассоциативные связи. Как правило, подобные связи внутри бессознательного сохраняются, и при погружении в транс человек легко может вспомнить то, что было создано в предыдущем трансе. Этот феномен, возможно, мы используем в тех случаях, когда с помощью транса ищем доступ к подавленным воспоминаниям пациента. Представляется возможным, что эти воспоминания подавлены именно для сознания, поскольку в тот момент пациент находился в состоянии, подобном трансу. И при погружении человека в

транс он достаточно легко может найти собственные подавленные воспоминания.


Углубление и повышение транса

Для углубления транса применяются следующие приемы: множественная диссоциация с использованием диссоциации сознания и бессознательного, диссоциации частей тела, временная и пространственная диссоциация. Как правило, необходимость держать такое большое количество элементов во внимании приводит к перегрузке сознания и его отключению. Например, вводя человека в транс, мы предлагаем ему находиться здесь и сейчас и в то же время вспомнить и ощутить себя в каком-то событии прошлого, в одном, в другом, в третьем. Мы можем останавливаться в одном событии или двигаться по различным воспоминаниям, перескакивая из одного в другое, при этом возможно давать внушение на разницу ощущения в руках, на движения рук, движения пальцев. Таким образом, достигается разбросанность сознания, что приводит к большему погружению клиента в транс.

Еще один способ, гораздо более простой, — это использование внушений на углубление транса, даже иногда на засыпание, использование метафор погружения, метафор ухода от чего-то, например, когда мы уходим от звуков, остающихся далеко-далеко. Слыша подобные внушения, бессознательное пациента воспринимает их как буквальную команду.

Целям углубления транса служат также гипнотические феномены, например, индуцированной возрастной регрессии, попытка каталепсии или левитации. Ценные сами по себе, помимо всего прочего, они служат показателями и стимуляторами углубления транса.

Для наведения и углубления транса может активно использоваться прием заскучивания. Он опирается на характерную реакцию, которую можно наблюдать в поведении людей, когда они находятся под воздействием достаточно длительного монотонного раздражителя, которым может являться надоедливая музыка, скучный голос, однообразная дорога. Человек утомляется воспринимать одно и то же явление, отвлекается от него, погружаясь в себя. Часто это совпадает с мышечным оцепенением, фиксацией взгляда и иными признаками транса. Иначе говоря, человек начинает погружаться в транс, т. к. в данный момент ему не интересно восприятие окружающего мира, поскольку внешний мир скучен. Это дает возможность его мыслям плыть свободно и скучную ситуацию сделать только фоном, причем фоном незначимым.

Подобный эффект можно использовать при наведении транса, когда вы говорите достаточно монотонным голосом о вещах, которые могут не очень сильно интересовать клиента, которые он может считать само собой разумеющимися. Он не знает, что вы можете использовать трюизмы, аналогии, слож- носоставные и иные внушения. С его точки зрения, вы говорите об очевидных скучных вещах. Внешний мир становится ему не интересен, и он обращается в глубину себя, ловит оттуда сигналы и, интересуясь ими, начинает погружаться в размышления, то есть входить в состояние транса.

Техника заскучивания может быть реализована на двух уровнях: на уровне темы, которая обсуждается в наведении транса, и на уровне тона голоса, который может являться просто монотонным раздражителем, способствующим вхождению в транс. Также активно с этой целью используется замешательство пациента.

Замешательство может быть основано на неожиданности, причем это могут быть неожиданные слова психотерапевта, неожиданное поведение, которое не соответствует представлениям клиента и разрушает те ментальные установки, с которыми он пришел к психотерапевту. Чтобы понять, что произошло и как поступить дальше, он погружается в транс. Для терапевта это время провести нужные внушения, на основе которых пациент может создать новую карту своего внутреннего мира.

За замешательством стоит невозможность быстро понять смысл того, что произошло. Чаще в эриксоновском гипнозе используется замешательство на уровне слов, а не на уровне действий. Когда неожиданные вербальные конструкции делают клиента неподготовленным к точке зрения, с которой предложилему взглянуть на событие психотерапевт, неподготовленным к ^ повороту событий, к быстроте смены декораций, он вынужден остановиться для того, чтобы попробовать осмыслить происхо- ^ дящее. Он останавливает сознательное функционирование, пы- w таясь бессознательно добиться ясности и стройности.

Умение вызывать замешательство — важный навык эриксоновского терапевта, поскольку оно может иметь два направления, две цели. Во-первых, вызов замешательства приводит к

возникновению и углублению транса, во-вторых, дает пациенту возможность посмотреть на событие с иной точки зрения, сменить свои мыслительные установки, трансформировать их, приблизиться к гармонии, снимая сознательные и бессозна- ** тельные ограничивающие барьеры.

В работе с замешательством, возможно, должна быть некая таинственность, неопределенность, почему гипнотерапевт совершает подобные действия и произносит определенные фразы. Техника, индуцирующая замешательство, должна производиться с серьезным лицом, уверенно и без каких-либо объяс- в- нений, похожих на извинения. Такая уверенность психотерпевта в себе показывает клиенту значимость, происходящего с ним, и заставляет его отказаться от попытки получить объяснение.

Замешательство может создаваться неожиданным словес

ным оборотом, путанием форм глаголов, существительных, и, неожиданным изменением скорости речи, ритма, причем эта В, неожидан ность должна быть неожиданностыо именно для данного конкретного человека, то есть поведение психотерапевта, I' наведение ли это транса или создание домашнего задания, дол- Ю жно идти вразрез со стереотипами человека, заставляя его трансформировать собственные привычки. Смена стереотипов не может происходить быстро, и тогда это способ углубления транса. Даже часто используемое в быту выражение «я в трансе» означает определенное замешательство, вызванное каким-то событием вовне.

Возможности психотерапевта использовать собственный словарный запас, создавая игру слов, является важным навыком при углублении уже существующего транса, поскольку

данном случае замешательство для сознания можно создать, как раз используя многозначность слов и неожиданность ассоциаций.

Часто пациент, находящийся в замешательстве, старается найти логику в словах терапевта, подсказки, обрести новые стереотипы. Если после замешательства терапевт дает достаточно четкое и конкретное внушение, оно воспринимается радостно и охотно, так, как утопающий хватается за соломинку.

Замешательство заставляет пациента стимулировать собственное бессознательное в поисках какого-либо решения, ответа, объяснения, что, в свою очередь, запускает бессознательные поисковые реакции, что является особенно важным для нас в психотерапевтическом процессе.

Углубление транса нужно нам для целей проведения более интенсивных внушений, для достижения вытесненного травматического опьгга, который имеет достаточно давнюю историю и хорошую сознательную защиту.

Ряд клиентов охотно демонстрируют нам глубокий транс, и иногда нам нужно бывает даже повысить уровень транса, т. е. приблизить его к бодрствующему состоянию. Для повышения уровня транса также существуют отдельные приемы. Во-первых, мы можем сделать свой голос громче, четче, мы можем использовать внушение, связанное с подъемом, с приближением к чему-либо, с пробуждением. В ходе транса мы можем говорить о том, что ждет человека в окружающем мире, мы можем говорить о сегодняшнем дне, о себе, т. е. о гипнотерапевте. Фраза, сказанная о том, от чего клиент ушел в транс, как правило, возвращает его внимание к миру окружающему и приводит к повышению транса.

В ряде случаев для повышения транса есть еще один способ, который обычно не используется, — физическое прикосновение. Как правило, это способ экстренного вывода человека из транса, когда, например, он нашел травматические переживания, они захлестывают его, и вы чувствуете, что теряете раппорт с клиентом, несмотря на то, что сейчас как раз и требуется хорошая обратная связь для разрешения найденной проблемы. Тогда и можно прибегнуть к прикосновению, обычно

это прикосновение пальцами к кисти человека. Поскольку это сигнал из внешнего мира, более того, сигнал, указывающий на вторжение внешнего окружения в личный мир пациента, подобное прикосновение приводит к заметному повышению транса, а иногда и к выходу клиента из транса. Подобный способ может считаться неэкологичным, но напомню, он используется в экстренных случаях.

Транс пациента имеет собственную внутреннюю динамику, он не находится стабильно на одном уровне. Клиент может самопроизвольно, без наших усилий и внушений подниматься и опускаться внутри транса. Следует использовать подобную динамику в своих целях. Очень важно откалибровать признаки транса, которые мы видим у пациента, чтобы отнести транс к той или иной глубине и, в зависимости от этого, проводить соответствующие виды внушений.

Завершение транса

Начинающего психотерапевта может беспокоить, какую длительность должен иметь транс. Самый простой и в то же время сложный ответ заключается в том, что транс следует заканчивать тогда, когда проведены необходимые терапевтические внушения и проделана необходимая терапевтическая работа. Некоторые трансы могут длиться несколько минут, но возможен транс, который длится и более часа. Как правило, продолжительность транса в среднем составляет 20 — 30 минут. Однако у разных терапевтов она может быть больше или меньше.

Завершение транса является логической концовкой того, что было до него, и того, что происходило на фоне погружения в транс.Достаточно часто переживание транса, особенно ресурсного, приводит пациента к нежеланию выходить из него, поскольку пациент внутри транса испытывает положительные эмоции, которых, возможно, он уже не испытывал давно в реальной жизни. Это могут быть ощущения спокойствия, уверенности, комфорта, внутреннего счастья и умиротворения. Подобный эффект приводит к тому, что пациент не хочет вы

ходить из транса. Попытка вывести его может вызвать неудовольствие психотерапевтом, а иногда даже и определенную агрессивность. Чаще это проявляется тем, что, несмотря на внушение психотерапевта на выход из транса, пациент остается в нем и демонстрирует сохранение всех признаков транса. Для решения подобных трудностей существует несколько приемов, которые я опишу ниже. ,

Важно отметить, что завершение транса подводит итог психотерапевтической работе и может как нивелировать неудачи внутри транса, так и испортить впечатление от хорошо проведенного транса. Обычно завершение транса не должно быть быстрым, поскольку для переориентации из мира внутреннего в мир внешний, для пробуждения мышечной и сознательной активности требуется время. Поэтому психотерапевт, который закончил давать необходимые внушения, закончил основную работу внутри транса, может постепенно переводить свой голос на обычное звучание. Его дыхание в ходе работы синхронизировалось с дыханием пациента, теперь он может учащать дыхание, делая его более глубоким, сопровождая такой процесс внушениями на ощущения бодрости, активности, увеличение мышечного тонуса, осознание звуков в окружающем п ро стран- тве. Процесс выведения из транса напоминает процесс погружения в транс, произведенный в обратном порядке, но обычно он происходит даже быстрее.

Внушения на активность и ощущение силы в теле важны, поскольку иногда следствием ошибки терапевта, не сделавшего подобных внушений, является состояние пациента, при котором он открыл глаза, но тело его остается обездвиженным, т. е. спит. Вид пациента демонстрирует феномен диссоциации тела и сознания, т. е. феномен диссоциации сознания и бессознательного, чему мы радуемся, когда подобный феномен виден в ходе транса, но он огорчает нас, когда мы наблюдаем это уже после выхода из транса.


Обычными являются внушения на ощущения комфорта, уверенности, умение почувствовать себя отдохнувшим. Эти и другие внушения можно отнести к постгипнотическим, т. е. к тем ощущениям, действиям, пожеланиям, которые мы рекомен-дуем пациенту на период после гипноза. Мы можем внушать сохранение приятных ощущений в течение какого-либо периода времени, продолжение бессознательной работы даже после открывания глаз и при более активном функционировании сознания, даем внушения, которые должны привести пациен- | та к амнезии того, что проходило внутри транса.

В момент, когда пациент открыл глаза и может начать с нами говорить, на самом деле он еще не полностью вышел из транса. 11 ; Это очень благоприятное для психотерапевта время, поскольку оно характеризуется повышенной внушаемостью, активной ра- & ботой бессознательного, но при этом пациент считает, что работа закончилась, и поэтому он снимает активный контроль, давая себе и своему сознанию передышку от контролирующих функций. В этот момент мы можем обсудить то, что он ощущает в данный момент и дать внушение, корригирующее состояние. Например, если пациент ощущает головную боль, мы можем дать ему внушение на легкость, расслабленность, уверенность, гармонизацию, иногда даже пройдут прямые внушения, когда психотерапевт говорит: «Это нормально. В течение минуты ваша голова научится испытывать приятные ощущения»,

В это время удобно давать домашнее задание, при этом они

могут также носить на самом деле характер постгипнотических

внушений. Терапевт может сказать: «Через некоторое время вы отправитесь домой, в вас будут происходить изменения, они происходят в каждом, но у кого-то они начинаются сразу, а у кого-то проявляются через некоторое время. Я попрошу вас отметить, когда у вас начнутся изменения и как быстро они будут распространяться и усиливаться». Формально это некое предположение, на самом деле это не что иное, как постгипнотическое внушение, которое будет определять дальнейшую жизнь пациента до следующей встречи. Внушения могут быть разными и зависят от запроса пациента, который он принес на встречу с психотерапевтом. В таком состоянии, в зависимости от глубины и длительности предшествующего транса, пациент может находиться до 20 минут, а в ряде случае и больше.

Помимо необходимости использования такого состояния, важно помнить, что в нем пациент не полностью адаптированк реальному миру. Если мы считаем, что пациент недостаточно включен в режим внешнего функционирования, а это может быть заметно по частичному погружению снова в транс, когда взгляд пациента фиксируется, он обездвиживается и как бы уходит от нас и через несколько секунд возвращается. Это говорит о том, что у пациента продолжается внутренняя работа, она не завершена, а сознание еще не приобрело значимой доминанты. В таком состоянии пациента нежелательно отпускать, особенно если он пойдет по оживленной улице или поедет домой за рулем собственного автомобиля. Подобное отключение может грозить ему серьезными неприятностями. Поэтому, в первую очередь, мы должны усилить и ускорить выведение пациента из транса. Иногда имеет смысл задержать его в нашем кабинете или недалеко от него, заботясь о безопасности человека.

Важным приемом бывает похвала психотерапевтом пациента за погружение в транс и за его работу. Поощрение психотерапевта носит стимулирующий характер для всей терапевтической работы и для последующего транса, а также укрепляет доверие пациента к психотерапевту.Когда пациент отказывается выходить из транса, могут быть применены несколько приемом. Если вы склонны к директивному стилю, то можете попробовать способы выведения из транса, используемые в классическом гипнозе, на счет от одного до любимого вами числа (3, 5, 10) или на какой-нибудь другой знак, предъявляемый вами, например, на прикосновение или на щелчок. Однако если весь сеанс проводился не в директивном тоне, то подобное директивное выведение может смазать эффект от транса. Поэтому желательны более косвенные, хитрые способы выведения. Описанный в руководствах способ, направленный на жадность пациента: терапевт говорит, что с данной минуты стоимость транса удваивается, утраивается, по опыту эффекта не приносит. Зато эффективен другой способ, описанный Эриксоном, когда он предлагает пациенту остаться в этом приятном состоянии и надеется лишь на то, что пациенту не захочется в туалет. Этот прием приводит к внутреннему раздумью, хочется или не хочется субъекту в туалет, и в конце концов пациент понимает, что хочется, и выходит из транса.

Еше один способ связывает нежелание пациента выходить из транса с последующей невозможностью войти в транс снова: «И то, что вы не выходите из этого состояния, может означать только то, что вам уже никогда не удастся войти в него еще раз».

И все-таки наиболее используемым является способ более настойчивого приглашения к выходу и предоставление времени для этого. Обычно дисциплинированность клиента играет нам на руку, нужно пригласить к выходу из транса повторно через несколько минут от первого приглашения, сочетая слова с собственной активизацией, повышением тоном голоса, иногда с наклоном в его сторону.Глава 15. РЕСУРСНЫЙ ТРАНС

Под ресурсным трансом в эриксоновском гипнозе подразумевается диссоциация пациента в ресурсное место или в ресурсное время с пробуждением внутренних сил и возможностей, ассоциирующихся с данным временем и местом. Это два вида ресурсной диссоциации, которые могут сочетаться. Следует также помнить о возможности создания ресурсных терапевтических метафор, где главной задачей будет предложение человеку создания ресурсных состояний через метафоры. О принципах создания подобных метафор мы поговорим ниже.

Ресурсный транс нужен для того, чтобы человек, обессиленный в борьбе со своей проблемой, смог путем гипнотической диссоциации переместиться в некое иное место или время, где он не столь связан с проблемой, где он может бьггь более свободен, более открыт новым впечатлениям, где он может поверить в доступность для себя различных ресурсных состояний.

С ресурсного транса можно начинать любую психотерапию, поскольку, как правило, пациент приходит к нам с достаточно низким энергетическим потенциалом. Большую часть своих ресурсов он уже использовал в борьбе с проблемой и, по-видимому, безуспешно. Эти ресурсы помогали находиться ему в оп- ределенном'работоспособном состоянии, но в настоящий момент они, как правило, приходят к нулю. Для того чтобы человек поверил в себя, свои силы, получил достаточный запас внутренней энергии для борьбы с собственными проблемами, и используется ресурсный транс.

В понятие ресурсного транса включается переориентация в гипнотическое состояние, поиск ресурсного места или ресурсного времени, ассоциация с этим местом или временем, ощущение и осознание собственных сил и возможностей, сохра-

ненне их при возвращении обратно в реальную жизнь и распространение их в своей жизни. Иногда подобных ресурсных трансов должно быть много, поскольку личность клиента похожа на высушенную землю, которая ждет дождя, и когда у нее появляются ресурсы, вначале кажется, что они могут бесследно исчезать в жизни клиента. На самом деле идет процесс раз- давания каких-то внутренних долгов и в определенный момент ресурсов становится достаточно много, чтобы человек мог их оставлять про запас.

Путешествие в ресурсное место предполагает наличие подобного ресурсного места, которое человек находит либо перед сеансом, либо непосредственно в ходе гипнотического сеанса. Каким образом это может происходить? Перед сеансом психотерапевт спрашивает своего пациента о том месте или местах, где ему было приятно, комфортно находиться. Желательно указать, что это должны быть уголки природы. Природу удобно использовать, во-первых, по причине, что она не имеет принадлежности другому человеку, и соответственно, наш пациент может считать этот уголок природы своей собственностью, предполагая, что ни кто другой на него прав не имеет. Желательно, чтобы это был даже незнакомый уголок природы или знакомый, но в котором не может быть каких-либо неприятных неожиданностей. Например, там не должно быть места для семейных ссор, скандалов, это не может быть место, где клиент горевал и отсиживался после очередного драматического события.

Ресурсное место должно быть по возможности диким, неосвоенным и достаточно большим, поскольку большие массивы природы обладают свойством высокой энергетичности. Иногда неважно, что это — море, горы, берег реки, лес или что- то еше, но, как правило, чем больше и мощнее массив, тем большей энергетичностью он обладает.

В некоторых ситуациях бывает важно подчеркнуть невозможность нахождения в данном месте других людей. Это способствует ощущению безопасности нашего клиента, поскольку, как правило, именно люди пугают его больше всего. С этой ислью можно предложить место, может быть, даже знакомое.но которое отодвинуто либо на много тысяч лет назад, когда не было людей, либо оно перенесено на другую планету, в другую вселенную. Таким образом мы еще раз используем временную и пространственную диссоциацию, что снимает опасения субъекта.

Если ресурсное место оговорено перед сеансом, т. е. пациент описал место, где ему приятно находиться, отдыхать, и, с точки зрения психотерапевта, это место не вызывает опасения из-за наложения на него каких-либо негативных впечатлений, в ходе наведения транса психотерапевт может попросить человека пойти именно в это место, увидеть его своими глазами, услышать, ощутить себя в нем. Таким образом в ходе гипнотического наведения производится ассоциация человека с данным местом, при этом месту делегируются те качества, которые пациент хотел получить: уверенность, спокойствие, надежность, отдых и многие другие, которые вплетаются во внушения, дающиеся пациенту. Человек может ассоциировать себя со всем местом либо с какой-то его частью: деревом, рекой, камнем или чем-то еще, что, с точки зрения психотерапевта и его пациента, может быть подходящим для олицетворения того или иного качества.

На фоне ресурсного места, как и в любых других трансах, задачей психотерапевта является возможность дать метафору изменений, т. е. обратить внимание человека на те изменения, которые происходят в этом месте, на их безусловность и необратимость. Этот процесс можно показать, используя какие-то детали ресурсного места, например, течение реки, которая уносит свои воды, которая не может остановиться, смену времен года, смену времени дня и многое другое.

Для качественного транса метафора изменений является обязательным компонентом. Во-первых, принимая, что наш пациент имеет необходимую мотивацию, во-вторых, сочетая это с погружением его в транс, где он общается с бессознательным, и, в-третьих, давая бессознательному метафору изменений, мы создаем необходимый задел для психотерапии. Указанные три компонента можно считать необход имыми и достаточными для внутренней психотерапевтической работы.

Наиболее частой практикой являются попытки поиска ресурсного места не до транса, а во время погружения, т. е. нахождение ресурсного места является как бы целью наведения транса, и когда ресурсное место найдено, начинается основное психотерапевтическое вмешательство. Таким образом, при погружении в транс психотерапевт дает неспецифичные указания о том, что подобное место можно найти, о том, чтобы это желательно было место природы, и дает пациенту время на поиски этого места.

Можно предложить пациенту пойти в несколько возможных мест и выбрать одно из них. Он может искать их, как бы перепрыгивая своими мыслями из одного в другое, но достаточно часто первое место, которое пришло пациенту в ходе погружения, и остается основным. При этом бывают случаи, даже когда место природы было определено перед трансом, в момент погружения в транс возникает совсем иное природное место, и тогда подготовка психотерапевта, когда он постарался обеспечить себе какую-то информацию об этом месте, оказывается неэффективной. Задача психотерапевта осложняется тем, что он продолжает говорить, например, о месте в лесу, чем они как бы договорились с пациентом, а в этот момент пациент находится на берегу моря. Обычно это не вызывает сильного дискомфорта у субъекта, существует несколько возможных реакций пациента на ошибки психотерапевта, когда неточная информация пропускается как ненужная либо когда пациент достраивает ресурсное место или какое-то другое образование внутри транса, отталкиваясь от идей, выдвигаемых психотерапевтом. Например, пациент, находящийся на берегу моря и слышащий фразы про лес, может достроить вдалеке небольшую рощицу и вполне удовлетворить и слова, приходящие от психотерапевта, и свои образы.Когда мы наводим транс с поиском ресурсного места и предлагаем пациенту найти уютный уголок природы, возможны два способа реакции. Первый — мы ждем некоторое время и считаем безусловным, что пациент подходящее место нашел, и продолжаем транс на основе неспецифичных слов. Второй — мы просим пациента подать сигнал пальцем, когда он найдет подходящее ресурсное место. Если необходимо точное знание этого места, мы можем предложить пациенту сказать несколько слов, т. е. в двух последних случаях мы спрашиваем сигналы от пациента, вербальные и невербальные.

Неспецифичное ведение предполагает, что наши слова могут характеризовать практически любое природное место и практически любое состояние, которое может возникнуть у пациента. Мы говорим о воздухе этого места, о красоте его, о силе, мы можем предположить дуновение ветерка, различные звуки, запахи и многое другое, что будет характерным для разных мест и в то же время будет показывать, что мы знаем, о чем говорим.

После того как мы считаем, что все необходимые внушения даны, мы в качестве постгипнотических внушений даем пациенту рекомендацию взять все ощущения этого места, которые подходят для настоящей жизни пациента с собой, чтобы сохранить их в себе и перенести в реальную нормальную жизнь.

Сопровождение в приятном воспоминании — это термин французской школы эриксоновского гипноза, который предполагает, что в ходе транса человек отправляется в приятное воспоминание, где он может найти качества, необходимые ему в сегодняшней жизни. Как правило, перед трансом мы разговариваем о прошлом человека, о тех приятных временах, днях, которые были в его жизни, о возможном желании вернуть те ощущения, которые были тогда. Мы заранее готовим направление мыслей пациента, и когда начинаем погружение в транс, мы предлагаем ему подумать о каком-то воспоминании, которое может прийти ему в связи с его сегодняшним запросом.

Не обязательно следует говорить слово «проблема», оно навевает грустные размышления пациенту. Помимо прочего, это слово непривычно для нашего языка, несмотря на то, что в последнее время оно звучит со страниц газет и с экранов телевизоров. В зависимости от ранга проблемы следует подобрать синоним, может быть, «забота» или «печаль», «желание», «то. что волнует» и какие-либо другие слова и фразы.

Мы просим поискать время, которое было хорошим и добрым, мы можем предложить вспомнить жизненные ситуации.


которые могли быть в жизни каждого человека. Например, это] попытка ребенка подниматься, держась за стенку, умение неловкими руками поймать мяч, ощущение праздника, новогодней елки, летних каникул, купание, загорание на солнце и многое другое, что было в прошлом и могло бы вызвать у человека приятные воспоминания. Как правило, этот транс хорош тем, что подобные воспоминания действительно были в жизни человека, это ни нечто специально выдуманное, а история человека; они действительно несут приятный заряд, и человеку даже в сознательном состоянии приятно вспоминать о хороших моментах своего прошлого. В бессознательном состоянии такие воспоминания еще больше растормаживают и приносят намного больше эмоций и приятных состояний. Более того, очень часто в ходе транса возникают воспоминания, которых давно не возникало, и эта приятная неожиданность бывает полезной для возрождения жизненных сил пациента.

Мы также можем не останавливаться на одном воспоминании, а провести человека через многие воспоминания его жизни. При этом бывает важным само направление мысли, которое мы задаем, когда ищем именно приятные воспоминания и, найдя первое воспоминание приятным, человек как по цепочке находит по аналогии и другие.

Достаточно часто приятные воспоминания могут сопровождаться феноменом возрастной регрессии, когда человек ощущает себя намного моложе своего сегодняшнего возраста, достаточно часто это возраст детский, иногда младенческий. Работая с сопровождением в приятном воспоминании, мы как помогаем человеку обрести эти приятные воспоминания, так и мы даем ему возможность обрести необходимые чувства, ощущения, качества, которые он может сохранить и принести с собой в свой реальный мир.

Ресурсные трансы рассчитаны на получение необходимых ресурсных состояний. Вполне возможно, что для пациента использование подобных трансов будет достаточным для разрешения его проблемы. Они приводят к подъему внутренних сил организма, в том числе и усилению психологических защит, которые ослабли под натиском проблемы, и в данный момент, укрепив эти психологические зашиты, мы способствуем затуханию симптомов и прекращению проявлений проблемной симптоматики.

Можно предположить, что для человека может быть два способа работы с проблемами. Если представить нахождение проблемы в психике человека как борьбу элемента деструктивного с защитными силами организма. Следовательно, когда проблема начинает осознаваться человеком, происходит ослабление защитных сил организма и прорыв проблемной симптоматики в сознание человека, а затем и в его тело с развитием психосоматических расстройств. И два подхода к проблеме могут заключаться в следующем: либо мы усиливаем защитные силы организма, что происходит при работе с ресурсными трансами, и тогда защитные силы получают новый стимул, новую мощность для борьбы с заботами пациента. Другой способ заключается в том, что мы находим проблему субъекта и работаем непосредственно с ней. Успешная работа позволяет проблему разрешить, и защитные силы для сдерживания этой проблемы уже не требуются. Человек ощущает прилив сил, которые освободились от сдерживания проблемы и дополнились радостью победы над проблемой.

Первый способ, безусловно, более щадящий, более быстрый, однако менее радикальный, поскольку можно предположить, что в случае стечения благоприятных обстоятельств забота может возникнуть вновь и вновь потребуется работа над ней.

Второй способ более радикальный, но, как правило, требует большего времени, большей интенсивности работы и приводит к гораздо большим перестановкам в психике человека.

Оба эти подхода имеют право на жизнь и заслуживают внимания психотерапевта.

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru