МЕТАФОРЫ В ЭРИКСОНОВСКОМ ГИПНОЗЕ
Психотехники - Технологии психического воздействия

Для бессознательного характерен язык образов, звуков, ощущений, язык целостных картин и событий. Бессознатель- 11 й ное умеет улавливать все происходящее целиком, не пытаясь стал дробить, делить. Предполагается, что функцией сознания яв- сию> ляется контроль, анализ, выяснение причин, следствий. Фун-. з па- кцией бессознательного, наоборот, является синтез, целостное ста- восприятие окружающего мира. Поэтому метафоры, которые J са- являются законченными историями с многозначным сюжетом, это ; играют важную роль в эриксоновской терапии. Метафорой на- нос ! зывается вид косвенного внушения, в котором иносказатель- цуст j но дается подобие проблемы человека, пути и способы ее раз- огуг i решения.
Популярная идея о разности функций двух полушарий го- Ч1). ловного мозга помогает описать взаимодействие сознания и де. [ бессознательного. У правшей левое полушарие является доми- «0. | нантным, и оно считается прибежищем сознания. Оно обладаем I ет логической функцией, отвечает за повседневную жизнь че- Г0, I ловека, за его поступки, убеждения, ценности и многое другое. йЯ I Правое полушарие является недоминантным, и его счита
ют зоной бессознательного. Оно характерно своей образностью, ассоциативными связями, иногда отмечается детский характер его. Полушарие охотно воспринимает мир целиком. Это свойство действительно похоже на взгляд ребенка, который открыт всему миру и у которого нет ограничивающих шор.
За счет создания целостной истории метафора попадает непосредственно в правое полушарие, где встречается с бессознательным, для которого она создавалась. Метафора мно-гозначна, поскольку никогда нельзя определить, сколько значений вкладывается в одну терапевтическую историю. Пациент находит в ней тот смысл, то значение, которое близко ему и которое психотерапевт, может быть, даже не вкладывал в нее. Создание метафор, безусловно, является искусством, однако существуют принципы их создания, каждый психотерапевт может иметь свои заготовки и излюбленные подходы. Однако следует сказать, что любая заготовка в конкретном случае должна быть изменена, дополнена, метафора создается непосредственно для данного человека. Как бы часто психотерапевт не использовал свою заготовку, каждый раз у него будет получаться новая история. Метафоры играют роль психологических субстратов, с помощью которых мы зондируем бессознательное пациента, пытаемся дать ему необходимые идеи и пробудить его ресурсы.
В эриксоновском гипнозе можно использовать несколько видов метафор.
Метафоры сравнения
В ходе беседы, гипнотического транса, обсуждения домашнего задания мы сравниваем сегодняшнее состояние клиента с предыдущим, сравниваем его понятия с чем-то, что он может дать нам в качестве образца. Мы можем соотнести его состояние с тем, что было раньше в его жизни, можем сравнивать его с будущим самочувствием, как он может себе представить, с каким-то явлением природы, с человеком, животным, растением. Подобная метафора сравнения может затем служить источником для создания терапевтической метафоры. Возможно, человеку проще сказать, что он ощущает себя сейчас как сломанный росток, и это будет значить гораздо больше, нежели чем он описал бы свое состояние в терминах ощущений.Метафоры сравнений могут являться лингвистическим приемом, употребляемым терапевтом для облегчения самочувствия и самоощущения пациента. Используя приемы рефрейминга - находя элементы положительного смысла в заботах человека, придумывая возможные жизненные события, где его недостатки превратятся в достоинства, психотерапевт начинает незаметную работу по «разрыхлению» проблемного состояния.
Встроенная метафора (двойная, тройная спираль)
Встроенная метафора часто используется в эриксоновском гипнозе. Она может использоваться как с метафорой сравнения, так и с терапевтической метафорой, сочетаясь с ней и дополняя ее. Когда речь идет о встроенной метафоре, фактически мы говорим о форме подачи метафорического материала. Встроенная метафора состоит из нескольких ступеней, обычно из двух или трех. Она представляет собой историю-матрешку, когда один сюжет вкладывается в другой, а тот — в третий.
Обычно первым этапом встроенной метафоры является метафора изменений. Предположим, мы обращаем внимание субъекта на явление природы, например, на зиму, когда деревья спят за окном, их стволы покрыты белым снегом. Белым снегом покрыты дороги, ветви, листьев давно уже нет... Примерно на середине повествования, хотя точное деление метафоры на ровные половины вовсе не обязательно, мы прерываем первый рассказ и начинаем повествование другой метафоры.
Желательно делать перерыв достаточно заметным, чтобы отделить содержание одной метафоры от другой. В этот момент частицы внимания пациента начинают стараться сохранить элементы первой метафоры и затем пытаются зафиксировать то, что мы будем говорить во второй метафоре. В ней, например, мы будем говорить о доме, который стоит среди снежного леса, и о часах на его стене, о стрелках, которые идут, одна догоняет другую. Самая важная стрелка, маленькая, движется медленно, а стрелка менее важная, минутная, большая, движется намного быстрее, но, несмотря на это, за каждым ее движением стоит намного меньшее, чем за движением часовой стрелки... Мы продолжаем эту метафору до того момента, пока не дадим необходимое внушение, связывая каким-то образом стрелки этих часов с жизнью пациента.
В двойной спирали вторая метафора будет основной, и затем, когда мы ее завершим, мы снова вернемся к зиме. К зиме, которая царствует за окном, когда одинокие снежинки могут кружиться в призрачном лунном свете, падая вниз и образуя белый пушистый ковер, который укрывает землю, который сохраняет в ней все те зерна, что упали в нее. Он сохраняет их до того момента, когда придет весна и солнце пригреет и растопит снег, растопит лед. И снег и лед, которые, с одной стороны, мешали семенам, а с другой стороны, сохраняли их, теперь послужат питательной водой, которая напоит землю, и семена прорастут... И так мы продолжаем, создавая метафору изменений и завершая первую метафору.
Психика человека обладает удивительным свойством — из многих компонентов создать единое целое. Элементы первой метафоры, которую мы специально разделили, она соединяет, а то, что было между двумя частями, то есть вторая метафора, уходит от контроля сознания на уровень бессознательного, помогая ему работать именно с главной метафорой, закрывая его от наблюдения сознания как снег закрывает зерна.
Подобным образом строится и трехкомпонентная метафора, когда есть не две матрешки, а три, встроенные одна в другую. Сначала рассказывается первая история, она договаривается примерно до середины, затем начинается вторая, которая также обрывается примерно на середине, затем полностью рассказывается третья история, затем завершается вторая, и самой последней заканчивается первая метафора.
Средняя метафора является основной, и, разумеется, она находится под двойным покровом защиты, что еще вернее отправляет ее на рассмотрение только бессознательному, закрывая от сознания.
Метафора — важный компонент гипнотического внушения, и умение создавать такие метафоры является значимым навыком психотерапевта. У него могут быть припасены готовые метафоры и идеи, очень важно скомпоновать их так, чтобы они, с одной стороны, отражали жизнь пациента, а с другой стороны, вносили необходимые внушения, советы, дополнения, рекомендации.
Метафора не может готовиться заранее, поскольку человек приходит к нам каждый раз в особом эмоциональном состоянии, со специфическим на данный сеанс запросом. Есть общая канва, которую представляет собой жизнь пациента, ясны общие мотивы, приведшие его к нам. Но для гипнотерапевта важно уметь быстро отреагировать, создав как красивую, легко и хорошо воспринимаемую метафору, так и встроив в нее те внушения, которые в данный момент могут являться важными для пациента.
При переходе от одной части метафоры к другой происходит автоматическое углубление транса, поскольку внимание сознания разделяется, однако в эти моменты можно дать еще и внушение на углубление транса. При завершении встроенной метафоры, несмотря на то, что сама ее идея предполагает амнезию, желательно дополнительно дать установку на амнезию для облегчения передачи метафорического материала на раздумья бессознательному.
В работе с метафорой не следует опасаться того, что пациент отследит канву метафоры, усвоит ее, запомнит. Бессознательное пациента, которое внимательно следит за метафорой, если она задела его, заинтересовала, будет вести себя совершенно по-другому, нежели сознание. Происходящее в метафоре является для бессознательного такой же реальностью, как и те воспоминания, которые записаны в нем. Оно соотносит услышанное и увиденное в пробужденных метафорой образах с тем, что уже есть в его закромах, кладовых, и как бы встраивает услышанную метафору в свой внутренний личный опыт, дополняя его, встраивая терапевтическую историю в свою внутреннюю мозаику как недостающий в ней элемент.
Поскольку метафора воспринимается в трансе, реальность ее для бессознательного значительно увеличивается. Если исходить из предположения, что бессознательное клиента похоже на ребенка, можно вспомнить, каким образом дети воспринимают сказки. Для них сказочный мир является частью реальности. Они только и ждут, чтобы вырасти и превратиться в принцев, принцесс. Метафора, возможно, порождает такие же ассоциации, когда пациент ждет сигнала, чтобы реализовать то, что она дает ему. Собственная психотерапия и является подобным сигналом для субъекта, своего рода инициацией, символом, что он достаточно зрел для новой жизни.
Способность подобных многослойных метафор вызывать более глубокое состояние транса похожа на действие фракционного гипноза, только в данном случае каждый из последующих слоев метафоры как бы отталкивается от предыдущего и погружает пациента еще глубже.
В восприятии метафор проявляется элемент возрастной регрессии, ее ресурсного компонента, потому что сказка нужна детям для пробуждения внутренних резервов, и, возможно, метафора находит в человеке внутреннего ребенка, а во внутреннем ребенке пробуждает его силу. Метафора в трансе воспринимается намного легче и адекватнее, нежели вне транса. Взрослый человек, услышав метафору, может хмыкнуть и пожать плечами. Но в трансе он воспринимает метафору открыто, готов согласиться с ней и ей следовать.
Для составления терапевтической истории бывает важно использовать богатый язык, насыщенный различными подробностями, описаниями. Чем красочнее метафора, тем луч-' ше она воспринимается и тем больше у нее шансов заворожить пациента, заставить его любоваться ею, больше шансов отвлечь его сознание и быть радостно принятой бессознательным. Иногда кажется, что пациент приходит к нам для того, чтобы мы проводили его в сказку, которую он уже отчаялся найти. Он благодарен нам за эту встречу с мечтой, чувствует себя отдохнувшим, набравшимся сил для своей привычной ежедневной жизни.
Срединная метафора может содержать даже прямые внушения, но их лучше завуалировать. Прямые внушения могут выступать в виде фраз, написанных на камне в каком-то лабиринте, куда мы завели своего пациента, они могут быть в виде слов, сказанных одним героем другому. При таких условиях прямые внушения за счет буквализма бессознательного и за счет его большей свободы принимаются легко и охотно исполняются. В метафоре можно давать некоторые внушения и инструкции достаточно определенно и конкретно.
Иногда вместо точки или восклицательного знака в конце своей фразы мы ставим многоточие, говоря, например: «Я не знаю, каким образом поступил герой, но после этого ему все удавалось». Понимание того, что герой нашел способ решения и этот путь оказался удачным, можно ввести вместо конкретного указания на определенное действие. Терапевт дает возможность пациенту додумать самому, каким образом это действие завершилось, какую дорогу герой нашел к исполнению своих желаний.
Внутри метафоры важно показать ее логичность и неизбежность. Это успокаивает пациента и направляет его мысли в сторону будущего. Интерес к встроенной метафоре и к каждому его компоненту в отдельности бывает полезен еще тем, что пробуждает к ней эстетическое влечение, похожее на желание узнать, что же там впереди. Оно похоже на желание, которое двигает человеком, заставляя его в детстве дочитывать книгу с фонариком под одеялом.
Пробуждение в пациенте внутреннего ребенка может быть важно тем, что у детей мало социальных страхов. Они могут бояться i сил природы, они могут опасаться недовольства родителей, но они намного лучше находят контакт друг с другом, у них меньше условностей, признаков социального неравенства и многого другого. Если бы взрослый человек так легко завязывал социальные контакты, как ребенок, у людей никогда бы не было нереализованной потребности в друзьях, никогда бы не было жалоб на одиночество, непонимание. Это прерогатива взрослого возраста.
В детском возрасте человек, как и через метафору, получал опыт, обучаясь на примерах героев. Сейчас мы предлагаем пациенту такое же легкое и приятное обретение опыта, который он может принести в свою повседневную жизнь, научиться его использовать. Когда ребенок входит в большой мир, он не знает его, и сказки, рассказанные ему родителями, помогают ему в нем адаптироваться. Именно на них строятся его убеждения, ценности, верования. Когда дети взрослеют и приходят во взрослый мир, они сталкиваются с его реальностью и иногда жестокостью. Они претерпевают трансформацию, что-то уходит и забывается, что-то приходит снова, и сейчас мы с помощью метафор стараемся подтвердить, использовать эту дорогу еще раз.
Мы прекрасно понимаем, что те убеждения и ценности, которые мы стараемся принести человеку своими метафорами, подвергнутся жесточайшей критике окружающего мира, но, возможно, они созвучны прежним убеждениям, которые были отодвинуты на задний план под воздействием повседневного быта и суеты. Тогда есть шанс, что произойдет резонанс между словом терапевта и незаслуженно забытым пониманием клиента. Ни одно внушение не будет принято, если для него нет почвы, и такой почвой для наших метафор будут являться прежние идеалы, мысли человека. Для него визиты к психотерапевту похожи на еще один способ войти в жизнь, как он когда- то входил в нее подростком.
Можно предположить, что метафоры внутри транса воспринимаются особенно эффективно за счет особого ожидания пациента, который пришел на психотерапевтический сеанс. Наверно, он собирался к вам давно. Ему внутренне сложно было договориться о встрече, но он пришел и начинает говорить о наболевшем. И вот он прошел эти этапы и ждет ваших слов, он ждет того, что вы будете делать для избавления его от проблемы. Заручившись его сотрудничеством и оценив его мотивацию, мы начинаем работать с ним, и в данном случае применение многогранной метафоры в сочетании с избыточным ожиданием пациента позволяет ему воспринимать на всех уровнях своего психического существования и находить в ней смысл и подтексты.
Метафора, попавшая в бессознательное, продолжает в ) работать и тогда, когда сеанс окончен, за счет своей многослоЦ мости. Выход из транса с метафорами неуловимо похож на выход из сна, когда человек может запомнить самое последнее сновидение намного легче, чем предыдущие. Поскольку последним сном в данной метафоре является первая история, которая под собой носит контекст изменений и во многом специально представляется сознанию, то нет ничего предосудительного в том, чтобы пациент запомнил эту часть.
Средняя метафора может быть либо самой короткой, потому что, чем короче метафора, тем легче она забывается. Она будет носить характер ударной идеи, которая направлена напрямую в центр проблемы пациента. В других случаях средняя метафора может представляться терапевтической метафорой со всеми ее компонентами, ролями, связями. Она будет многогранной и наиболее подобной проблеме пациента, но за счет своей величины, вероятно, она будет помниться сознанием. Два подобных подхода всегда в запасе у психотерапевта, который может выбирать, что же он должен использовать в середине именно у данного человека, что, с точки зрения его мысли и опыта, показано пациенту.
Встроенная метафора может также даваться вне транса, но чаще это место для терапевтической метафоры.
Техника вставленных сообщений
Техника вставленных сообщений предполагает в работе с . пациентом одну из новинок, которую внес в гипнотерапию Мил тон Эриксон, — гипноз наяву или гипноз без гипноза. Она заключается в том, что психотерапевт в беседе с пациентом выясняет, что для него является важным и интересующим в жизни. Подобный характер может иметь хобби человека, его работа, интерес к детям и многое другое. Основное качество — человека задевает за живое беседа на эту тему.
Терапевт определяет то, что может привлечь в его рассказе внимание пациента. Затем, начиная говорить на эту тему, вы можете давать свое понимание этого вопроса, говорить о себе. например, рассказывать о своем хобби или о том, как вы понимаете воспитание детей, внимательно наблюдая, насколько внимание пациента привлечено к вашему рассказу. Если пациент безраздельно занят этим рассказом, то задачей психотерапевта является вкрапление в историю внушений, направленных на работу с основной проблемой пациента. При этом внушения являются незаметными, они встраиваются в канву повествования, которое ведется на тему, интересующую клиента. Единственное, чем они выделяются, — это тоном голоса.
Рассказ является обширной терапевтической метафорой, которая интересна субъекту, привлекает его внимание к истории и отвлекает от внушений, даваемых терапевтом, в то время, как внушения служат основной цели. За счет выделения голосом внушения представляют мозаику, из которой бессознательное создает свою собственную картину, опознавая их и отправляя для своего собственного рассмотрения, функционирования.
Известен пример, когда Эриксон в ходе беседы с человеком, который не верил в психотерапию и страдал от жесточайших болей, связанных с онкологическим заболеванием, вел с ним разговор на тему, интересующую пациента, — о выращивании помидоров. И он сумел рассказать таким образом о жизни помидорного куста, найти в этой жизни настолько необычные грани, что заинтересовал этим пациента. И при этом опираясь на понимание жизни помидорного куста, он давал внушения, необходимые для работы с болью при серьезном онкологическом заболевании.
«Джо, я хотел бы побеседовать с вами. Я знаю, вы цветовод и занимаетесь выращиванием цветов. Знаете, я сам вырос на ферме в Висконсине и тоже любил выращивать цветы. И до сих пор люблю. Ну вот, я хотел, чтобы вы сели в это уютное кресло, а я буду говорить. Я расскажу вам о самых разных вещах, но не о цветах пойдет речь, потому что вы знаете о цветах намного больше, чем я. Не о цветах. Это не то, чего вы хотите. А теперь я спокойно могу начать свой рассказ, и мне хотелось бы, чтобы вы спокойно слушали меня, пока я буду рассказывать о помидор -ной рассаде. Вы, может быть, удивитесь. С чего бы нам говорить о помидоре? Семечко помидора сажают в землю и с надеждой ожидают, что из него вырастет растение и даст плод, который принесет удовлетворение. Семечко впитывает влагу, и это не очень трудно, потому что этому помогают дожди, несущие мир и покой...»(Erickson, 1966) (цит. по Дж. Зейгу).
Он давал внушение на надежду, покой и т. д. Тема была интересной, время, которое провел пациент, слушая эту метафору, пролетело незаметно, что позволило Эриксону быть достаточно свободным в проведении суггестии и дать все внушения, которые он считал нужными. Эта работа принесла неожиданно значимый эффект для пациента, и пациент поверил в силу психотерапии, возможности обезболивания, гипнотерапевта, который беседовал с ним. Понятно, что в случае неверия пациента в силы психотерапевта ни о каком гипнотическом наведении обычно речь идти не может, и в данном случае Эриксон избрал единственно правильную стратегию внушения наяву с использованием техники вставленных сообщений.
Для создания подобного внушения, психотерапевту важно I j решить две принципиально важные задачи. Первое, он должен выделить тему для основной беседы, опираясь на потребности и интересы пациента. Рассказ должен обеспечить безусловный интерес пациента. При этом возможен как монолог, так и диалог, поскольку участие субъекта не возбраняется, и может быть даже полезным, т. к. показывает его интерес к данному вопросу. Второе, что необходимо для данной техники, следует определить, какие внушения, с точки зрения психотерапевта, будут способны помочь при данной проблеме. Количество внушений не ограничено, лучше дать их больше, нежели меньше, потому что внушения непонятные, неадекватные будут отсеяны и отнесены к словам, которыми психотерапевт хотел украсить свой рассказ, а важные нужные внушения будут восприняты и реализованы как команды, движущие бессознательным.
Важным навыком для психотерапевта является достаточно умелое выделение основной темы рассказа. Специалист
* должен уметь завоевать доверие пациента с тем, чтобы он начал говорить с ним не о своей проблеме, а о своей жизни, причем открыто и откровенно. Терапевт должен быстро реагировать на возможные слова и реплики пациента, умея как поддержать основную канву разговора, так и быстро найти необходимое внушение в ответ на изменяющуюся ситуацию. Подобный подход требует достаточного опыта в наведении обычных трансов и навыка владеть языком, пользуясь многозначностью слов, умения менять высоту голоса, делать паузы и способности соединить два рассказа, при этом главный сюжет растворяется в большем.
Атмосфера доверия и сотрудничества с пациентом, которую создает терапевт, помогает бессознательным ресурсам пациента раскрыться со всей их мощью. Терапевт должен стать для своего пациента собеседником, другом, но ни в коем случае не врачом. Беседа на интересующую тему повышает восприимчивость пациента ко всему, сказанному терапевтом, открывает в нем состояние принятия, снимает цензорные контролирующие функции, увеличивает доверие. Техника вставленных сообщений показывает доверие терапевта своему пациенту, восприятие его как личности, уважение к его интересам и потребностям. Использование собственных слов, выражений пациента, его опыта позволяет приблизиться к его пониманию проблемы, произвести более качественное присоединение и, соответственно, более качественное ведение. Использование в этой технике выявленных мыслительных стратегий, поведенческих реакций, предъявленных субъектом, способствует более тонкому воздействию на уровне психологических установок личности.
Терапевтические метафоры
Терапевтические метафоры — наиболее тщательно структурированный и в то же время творчески активный способ метафор, используемых для гипносуггестивной психотерапии. Терапевтические метафоры должны быть индивидуальными для каждого клиента, поскольку в них многое зависит от жизни, мыслей и действий пациента. Терапевтические метафоры об ладают многими свойствами описанных выше метафор и стро' ятся по своим, достаточно простым законам.
Основным правилом построения терапевтической метафоры является ее изоморфность (подобие) ситуации пациента. Это подобие не описанной пациентом проблемы, а более широкое понимание, включающее и прошлое пациента, его жизнь, его семью, работу, дороги, которые привели его к сегодняшнему дню, и будущее пациента, которое он, может быть, даже стесняется предполагать или не разрешает себе этого.
Метафора, как и большинство техник эриксоновской гипнотерапии, подразумевает также два основных этапа — присоединение и ведение. Однако эти компоненты достаточно условны, поскольку каждая структура терапевтической метафоры в какой-то момент начинает жить своей собственной жизнью и из присоединения переходит в ведение, трансформируясь и уходя из попыток классификации.
Стержневой элемент терапевтической метафоры — герой. Он должен быть в чем-то похож на нашего пациента, возрастом, семьей, работой, может быть, цветом волос или глаз, но, скорее всего, своей жизнью. При этом героем не обязательно должен быть человек. Им может быть и природное явление, дерево, животное, сказочный персонаж и многое другое.
С одной стороны, герой должен быть похож на субъекта гипнотического воздействия, с другой стороны, желательно, чтобы это сходство не было явным, чтобы пациент сразу не понял, что история рассказывается про него и служит, таким образом, абсолютно конкретным идеям внушения. Тогда он будет ждать эти фразы внушения, с интересом их обнаруживать, и главная задача психотерапевтической метафоры — дать работу бессознательному не будет выполнена.
У героя могут быть похожие проблемы, сходный жизненный путь, взгляды на будущее и многое другое. Герой обычно является позитивным субъектом, поскольку человеку свойственно себя сравнивать именно с положительными персонажами, отрицательные черты его отталкивают.

Он живет среди других людей, зверей, растений и так далее, то есть у героя есть окружение. В окружении могут быть и положительные персонажи, и отрицательные. Оно также соответствует критериям иэоморфности, то есть оно подобно окружению клиента. Однако, если говорить, что должно быть более подобно — герой или окружение, то, безусловно, более подобен должен быть герой. У окружающих главного персонажа людей и предметов также есть своя история, они разными путями входили в жизнь героя или герой входил в их жизнь. Они могут любить друг друга, ссориться, мириться, горевать, злиться и делать многое другое.
От взаимодействия ролей в метафоре начинаются обучающие ситуации. Они должны быть в значительной доле своей также узнаваемы. На основании их герой учится жить, приспосабливаться к окружающей действительности, учится ее менять. Обучение проходит на двух уровнях. С одной стороны, эти обучающие ситуации (и здесь уже начинается ведение) приводят к бессознательным процессам, которые зарождаются в герое, протекают в нем, ширятся и крепнут. С другой стороны, эти обучающие ситуации складываются в цепочку внешних событий, которые меняют внешнюю жизнь героя, играют роль внешнего стимула изменений.
Внешняя и внутренняя жизнь достаточно гармонично начинают трансформироваться. При этом вначале трансформация идет внутри героя, и она незаметна окружающим, которые могут в большей своей части быть негативно настроены по отношению к герою, хотя у него могут быть и союзники, которые помогают ему. В какой-то момент объем внутренних изменений оказывается настолько велик, что он приводит к качественному изменению, внешней трансформации героя, когда эти изменения уже невозможно сдерживать внутри и они, наконец, прорываются наружу; кардинально меняя облик, поведение, состояние героя.
Он осознает и оценивает свое изменение, он радуется ему, возможно даже пугается, но в конце концов принимает. Это победа, обязательный элемент терапевтических метафор. Произошедшее качественное изменение показывает невозможность возврата к прежней жизни.
Однако за ощущением собственной силы, за ощущением победы может еще не стоять окончательное завершение метафор. Как правило, для человека особенно важно признание этих изменений его окружением. И для этого в терапевтическую метафору может вводиться еще один компонент — триумф. Триумфом в Древнем Риме встречали победителей. Когда полководец одерживал победу на границах империи, это была его победа, она была одержана далеко от столицы, но когда победоносные войска возвращались в Рим, им устраивали пышную встречу, где полководца и войска чествовали жители Рима, и это было публичным признанием их заслуг перед империей.
Для нашего пациента очень важен триумф в жизни. Субъект приходит не с проблемами из-за отсутствия у него каких-либо качеств, а из-за своей неадаптивности в окружающем мире, в социальной среде. И очень важным элементом внушения является демонстрация, как предложенные изменения помогают герою в его социальной среде, как он становится в ней триумфатором. Это наиболее привлекательная часть терапевтической метафоры, и на ней метафора заканчивается.
Иногда бывает удобнее закончить метафору даже раньше, дав намек на положительное разрешение жизненной ситуации героя, но не разрешив ее конкретными указаниями. Это позволяет завершить метафору на какой-то особенной звенящей ноте, позволяющей задуматься, поискать собственный путь решения, будучи убежденным в правильности и в обязательности этого решения. Подобный прием предназначен для стимулирования осознания клиентом путей собственной жизни, для ускорения внутреннего бессознательного поиска возможных решений сходной проблемы.
По критериям терапевтической метафоры можно разобрать различные сказки вне зависимости от того, являются ли они народными или принадлежащими перу писателя. Наверное, единственное условие — это всегда сказки с добрым хорошим концом. Например, героиня сказки Шарля Перро «Золушка» является доброй, отзывчивой, работящей девушкой, у которой есть доброе сердце, умеющее любить, умелые руки, способные творить чудеса, звонкий голос, который может петь песни, и чистый завораживающий взгляд.Вокруг нее есть разные люди: и добрый, но безвольный отец, и принц, и его отец-король, мачеха Золушки, ее сводные сестры. Это разные характеры, которые вращаются вокруг главной героини, взаимодействуют с ней, создают различные ситуации. Это и желание Золушки помочь своим сестрам, которое может обратиться против нее, и жалость, обращенная на отца, и желание, большое бессознательное желание попасть на бал, и обида на то, что «вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь». Ш '1:',у ,
Общение с разными окружающими ее персонажами помогает Золушке и горевать, и радоваться, и стремиться и создает различные обучающие ситуации, которые приводят ее сначала на бал. Празднество, которое могло бы стать победой и триумфом, на самом деле оборачивается еще одной обучающей ситуацией, потому что трансформация Золушки здесь имеет ограниченный срок времени. Жизнь показывает ей, что она может научиться быть такой, и она начинает неистово верить в то, что ее счастье придет. С этого момента Золушка меняется. Может быть, внешне она остается прежней, но она начинает беречь вторую хрустальную туфельку как символ самой значимой в ее жизни обучающей ситуации, как символ новой жизни. Затем цепочка добрых и злых поступков других людей и ее участие в них приводят Золушку к окончательной победе, которую знаменует появление на ее ножке снова хрустальной туфельки. За ней следует триумф. Триумф, когда Золушка становится невестой принца, ей кланяются придворные и простые люди, даже мачеха и ее дочки становятся ее подчиненными. Вся сказка расписана по классической модели и нигде не возникает ощущения незавершенности, недосказанности, задержки. Можно разобрать и другие сказки, но дело не в этом.
Как быстро можно создать терапевтическую метафору? Обычно для создания качественной терапевтической метафоры нужна подготовка. При этом время для подготовки — это, как правило, время между сеансами, когда информацию о пациенте, собранную нами в течение нескольких бесед, мы наконец суммируем для того, чтобы выстроить для себя его картину жизни, которая может начинаться еще до рождения, с жизни его родителей, которая может переплетаться различными жизненными коллизиями с другими людьми. К сегодняшнему дню субъект имеет ту проблему, которую он предъявил нам, а возможно, гораздо большую, потому что очень часто за предъявленной проблемой стоит много других, более глобальных и существенных.
Мы можем сделать себе набросок, который основывается на предварительных заготовках для терапевтических метафор, а может быть, наш пациент сам дал заготовку для себя, сравнив себя с одиноким деревом, у которого молния расщепила крону, или с чем-то подобным. В таком случае более правильным будет оттолкнуться именно от метафоры клиента. И мы, идя по элементам терапевтической метафоры, создаем и портреты героя, и его окружения, думаем, как можно метафорически представить жизнь человека, трансформируя ее в обучающие ситуации терапевтической метафоры. А самое главное, предполагаем, какие внушения необходимы для того, чтобы привести нашего героя к победе и к триумфу. Определяем, нужно ли делать метафору законченной или имеет смысл поставить многоточие.
Мы должны предполагать, что все то, что создано нами между сеансами, имеет только предварительный характер. Когда клиент вновь придет к нам и расскажет свою историю, а может, сделает конкретный запрос, нам, скорее всего, придется трансформировать метафору, модифицировать ее с той точки зрения и под того человека, который пришел к нам в этот раз, поскольку клиент к нам каждый раз будет приходить немного новым. Окончательный вариант терапевтическая метафора сможет приобрести только на сеансе.
Как правило, терапевтическая метафора дается на фоне транса, возможно, неглубокого, поскольку для нее вовсе не обязателен глубокий транс. В ряде случаев она может даваться совсем на уровне бытового интереса в том самом виде гипноза, который называется гипнозом без гипноза. Такова, например, группа историй, которые мы уже упоминали — «мой друг Джо», названные так по метафоре, созданной Эриксоном. В ней он рассказывал пациенту о своем друге Джо, которого на самом деле не было. Этот Джо был похож на пациента, и семья Джо была похожа на семью субъекта, была похожа его жизнь и многое другое. А самое главное, у Джо была сходная забота, которая беспокоила его, решение которой он пытался найти, перепробовав много способов, и в конце концов после совета психотерапевта или по собственному наитию он нашел способ решения, который привел к избавлению от мучившей его проблемы.
Подобная терапевтическая метафора проводится, как правило, при полном сознании клиента, фокусирование внимания достигается за счет интереса клиента к данной проблеме, поскольку он начинает слышать историю человека, похожего на него. Особым интересом и достигается готовность принять внушение, встроенное в эту метафору, а также додумать ее результат, если метафора завершается только намеком на хороший результат.
Достаточно часто терапевтическая метафора может входить в состав встроенной метафоры. Она является основной, то есть центральной метафорой. Напомню, часто терапевтическая метафора бывает достаточно мошной, объемной, и какие-то элементы ее все-таки сознанием запоминаются. Мы говорили, что для того, чтобы облегчить работу бессознательного, бывает важно в момент выхода пациента из транса не дать возможности сознанию успеть запомнить то, что было в трансе, отвлекая его на разрешение каких-то других вопросов, может быть, совершенно несущественных.
Терапевтическая метафора обязательно должна быть красиво построена. Большое значение здесь имеет идеалистичность ситуации, которая стимулирует желание достичь этого идеала, которая привлекательна и зовуща. Возможно, что в терапевтической метафоре внутренний ребенок пациента видит продолжение своих детских сказок, которые он давно перестал слышать. И это обращение к детскому характеру бессознательного также дает стимул для пробуждения внутренних сил, не затертых взрослой жизнью, но испачканных и не использованных.

 
 
     
 
     
 
     
@Mail.ru